Толстой он искренне Ему просто наплевать на всех было. Он широкая душа! Хочу на английской лошади езжу, хочу с чайником бегаю! сказал Щукин и погладил себя по бороде.
То есть искренне с чайником бегать можно? рассердился Костя.
Искренне все можно! Только любя! Вот как сейчас, например! Щукин взял кусок пластыря и тщательно заклеил Косте рот.
Помолчи пару минут! А вот публицистика? Мне кажется, она в сто раз опаснее медийности. Журналистика вот главный враг и одновременно искушение. Газетки всякие, интернет-порталы. Сил отнимают много, кажется, что ты в гуще борьбы, деньги даже платят, а ведь это ничто, пшик, симулякр, продажа пустоты!
Ну тут еще от последовательности много зависит, сказал Воздвиженский. Если вначале ты пишешь статьи и публицистику, а потом понимаешь, что все это фигня, то это один путь. А если всегда писал книги, а потом вдруг статьи это уже тревожный звоночек.
Нет! сказал Костя, языком отрывая пластырь. Вот Чехов пробился с ежеденельных журнальчиков.
Так говорят. Но это школьная версия успеха. По сути, его узнали после пьес и отчасти после «Острова Сахалина». А журналы дали ему стартовый рывок, краткость и поставили перо. То есть каждый путь уникален. Но все равно публицистика после книг низзя! До можно, после нельзя.
А что? Многие на публицистику подсаживались? спросила Лена.
Да почти все. Вот Достоевский, скажем. Он горячий человек был, желчный, кипящий. Журнал издавал. Писал замечательные статьи про войны, про освобождение южных славян, боролся с западниками и т. д. Очень злободневные статьи. Ты эти статьи знаешь?
Лена замотала головой.
Вот! А ведь сильные статьи, горячие, если все их вместе сложить, была бы книга толще «Братьев Карамазовых». А все в пустоту пролетело, получается, раз никто их не знает.
Маргарита Михайловна громко кашлянула и застучала по столу карандашиком.
Так что в протоколе заседания кафедры писать? Что на английских королевах жениться можно, а статьи писать это «залет, воин»? Только покороче! Я домой хочу! У меня сериал начинается.
Да что тут писать? Пишите как всегда: «провели», «слушали», «присутствовали», «постановили». А в конце отметьте там где-нибудь, что писатель вообще никому ничего не должен. А что он должен, то он прощает. Надо, короче, жить, а там видно будет, куда тебя принесет! сказал профессор Щукин.
Глава 8
ПРО ИСКРЕННОСТЬ
Профессор Щукин прибежал в университет в большом волнении.
Я понял, что такое творчество, если сформулировать совсем просто! Это когда искренно плачешь, искренно смеешься и искренно делаешь то, что тебе интересно. И все! И больше ничего! И ни в коем случае не думаешь о стилистике, о всяких злободневных темах общества, никого не агитируешь Если об этом думать, то все теряется священное безумие и ты деревяшка!
И плюешь на читателя! страстно сказал Костя Бобров.
Нет. Тут сложнее. Если ты говоришь, что на кого-то плюешь, ты уже немного симулируешь. Ну как в школе. Нравится тебе девушка, а ты делаешь вид, что ее презираешь. А сам изо всех сил косишь глазом, видит она, что ты ее презираешь или нет. Нет презирать нельзя но думать о читателе нельзя это точно. Вообще ничего симулировать нельзя не прокатывает. Просто фиксируй все состоянии, которые с тобой происходят и все, и будь предельно искренним. Это и есть творчество.
НОВОГОДНЕЕ ПОЗДРАВЛЕНИЕ
Сейчас праздники! Все люди будут вместе, дома, с детками, у елочки! Счастливые пары будут ходить по городу и смотреть салют! восторженно сказал холостой доцент Воздвиженский.
Не хочу каркать, но сейчас начнется дурдом, хмыкнул профессор Щукин. Мужья и жены смертельно устанут друг от друга, от детского ора, капризов, требований и так далее. Все издергаются, будут не знать о чем друг с другом говорить и начнут рвать друг друга в клочья. Бездетные пары станут грезить, когда можно будет выйти на работу. Все дико устанут от отдыха. А числу к десятому или когда там первый рабочий день, ЗАГСы будут забиты заявлениями о разводе. Люди совершенно не умеют быть вместе. Терпеть друг друга вечером еще ладно, но вот праздники и выходные это жесть.
А как тогда выживать? жалобно спросил Воздвиженский.
НЕ ГРЫЗИТЕ СОБАКУ
Не грызи, пожалуйста, собаку, а то она даст сдачи, рассеянно сказал доцент Мымрин ребенку.
ШКОЛЬНОЕ СОЧИНЕНИЕ
Доцент Мымрин налил себе чай и устало сказал ученику:
Написать школьное сочинение может каждый, имеющий мозг, несколько классов образования и шариковую ручку. Все, чему надо научиться это понять как работает голова у проверяющего. Голова же работает просто: есть выход на тему или нет. Режут только на этом и на аргументах. Все остальное изначально субъективно.
А если я гений? шмыгнул носом ученик.
Тогда один раз попытайся это скрыть, особенно если сочинение выпускное. Допустим, тема называется: «Свобода в творчестве Лермонтова». Первое твое предложение должно звучать: «Тема свободы является одной из главных тем в творчестве Лермонтова». Последнее: «Таким образом раскрывается тема свободы в творчестве Лермонтова». В середину сочинения помещаешь все свои жалкие огрызки знаний. Ну что Лермонтова зовут М.Ю. и всякое такое. Но главное: все время давишь на тему! Все время повторяешь «свобода, свобода».
Как можно давить на тему, если я только и знаю, что он М.Ю? огрызнулся ученик.
Тогда пишешь так: «М.Ю.Лермонтов всей своей жизнью, всем своим творчеством раскрывал тему свободы». Понял? Гуманитарные науки тем и хороши, что в них можно ничего не знать и неплохо выкручиваться. С математикой такое не прокатывает. Там если не знаешь, то с концами.
Угу. Я понял уже.
ГЛОКАЯ КУЗДРА
Профессор Щукин сказал:
КОПИИ СТАРЫХ МАСТЕРОВ
Есть один верный способ быстро научиться хорошо писать. Тот же самый, кстати, который используют живописцы, когда копируют картины старых мастеров, сказал профессор Щукин.
Какой? спросила Лена.
Переписать Евангелие от руки. Можно начать с одного из четырех. Сама увидишь большую пользу. Я дважды в жизни в этом убеждался. Первый раз, когда в пятом классе получил тройку по русскому и меня заставили переписать повесть Сетон-Томпсона, а в другой раз на втором курсе, когда переписал три главы «Мертвых душ». Почему-то такое переписывание на всю жизнь запоминается. Ты как бы сливаешься с другой душой, потом разделяешься с ней, но опыт остается.
ВОСПИТАНИЕ ДОВЕРИЯ
Профессор Шукин сидел у окна и смотрел во двор. А во дворе у них каждый день собирались сектанты. Они ходили вокруг кустарника, пели, а потом перебрасывали через кустарник старушку. Двое перебрасывали, а двое ловили. Это называлось «воспитание доверия». Потом главный сектант поднимал голову и, видя, что у Щукина борода, предлагал:
Иди к нам, мужик!
Не, не хочу! отказывался Щукин. У нас сегодня праздник!
А у нас каждый день праздник! говорили сектанты и запускали через кустарник какую-нибудь другую бабульку.
Профессор Щукин смотрел на это, смотрел, призадумался, пришел в университет и говорит:
А давайте кидать через стол Маргариту Михайловну! Что нам, православным, мешает друг другу доверять? Ведь мы же, действительно, как тараканы какие-то! Сидим в норках, в квартирах своих! Дружнее надо быть! Совершать поступки, творить добро!
Давайте! обрадовались остальные профессора. Маргарита Михайловна, идите сюда! Мы вас бросать будем!
Но Маргарита Михайловна не согласилась. Она стала вопить, кусаться, царапаться, а под конец даже залезла в шкаф и начала тыкаться оттуда карандашом, причем метила в глаз.
РУССКИЕ АТОМНИКИ
Профессор Щукин пришел на лекцию и торжественно прочитал:
Русские атомники бросили вызов западным атомщикам!
Чего? спросила Лена испуганно.