Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Я одеревенела и сейчас как чурбан! по окончанию операции призналась она, Сколько помню себя здесь, так, кажется, никогда и не покидала эту софу!
Не смотри на меня так! обрезала её Дэйзи, как будто извиняясь, С самого утра я тщетно пытаюсь выдернуть её в Нью-Йорк!
Нет, спасибо!» сказала Мисс Бейкер, обращаясь с улыбкой к четырём бокалам с коктейлем, внезапно возникшим на столе, Я уже совсем растренировалась!
В глазах хозяина дома появилось явное недоверчиво-отстранённое выражение.
Как бы ни так!» изрёк он, залпом опрокидывая бокал так, как будто в нём оставалась какая-то жалкая капля на дне, И как у тебя что-то выходит, это уже вообще загадка!
Я глянул на мисс Бейкер, удивляясь, как же это у неё «выходит»?
Она была стройной, с очень маленькой грудью, прямой спинкой, которая очень импонировала её манерам держаться в обществе плечи напряжены, как у маленького бритого мальчика- кадета. Ею можно было очароваться сразу и навеки. Её серые с солнечным отливом глаза с любопытствующим сощуром мерили меня сверху с высоты её очаровательного личика, с которого меж тем не сходило капризное выражение. Я внезапно поймал себя на мысли, что эту картину, может быть, на фотографии, или где-то ещё, я уже видел.
Вы проживаете в Вест-Эгге, заметила она несколько брезгливо, Я кое-кого там знаю!
А я никого там не знаю!
Вы не можете не знать Гэтсби!
Гэтсби? удивилась Daisy, Что такое Гэтсби?
Прежде чем я успел открыть рот и сказать, что Гэтсби это мой ближайший сосед по Вест-Эггу, стали подавать жаркое, и глядя мне в рот, Том железной хваткой подцепил меня под локоть, и как шахматист, переставляющий шахматную фигуру с клетки на клетку, с неимоверной быстротой потащил меня из комнаты.
С лёгкой истомой в походке, степенно, защипнув платья на бёдрах, обе юные красотки двинулись, слегка опережая нас, к столу. Накрытый на веранде и обращённый к закату стол манил нас пламенем четырёх свечей, мерно трепетавших на тихом ветерке.
И к чему тут СВЕЧИ? скривилась Дэйзи, гася их одну за другой маленькими пальчиками, В течение двух недель сюда грядёт самый длинный день в году! Она оглядела нас сияющими глазами, Вам приходилось когда-нибудь чаять наступления этого самого длинного дня, а потом спохватиться, что он уже позади? Это со мной случается год за годом!
Давайте составим какой-нибудь план! зевнув, как акула, проваливаясь в стул, как будто она падала в свою постель, шепнула мисс Бейкер.
All right! подхватила Дэйзи, И какой же план? она оглянулась на меня с таким видом, как будто я мог ей помочь, Ну, и какие планы могут быть у людей?
И едва я собрался дать ответ, как она внезапно отшатнулась и уткнулась ужасающим взором в свой мизинец.
Смотрите! возопила она, Я зашибла палец!
Мы разом воззрились туда сустав был чёрно-синий и распух.
Это ты постарался, Том, обиженно воскликнула она, То, что ты сделал это не нарочно, но это не извиняет тебя! Ты виноват! Это мне наука, не надо было выходить замуж за такого громилу, такого слона в посудной лавке, как ты, дылда!
Меня корёжит от этого слова! Ненавижу его! злобно перебил её Том, Даже в шутку!
Дылда и есть дылда! упорствовала Дэйзи.
Временами Дэйзи и мисс Бейкер начинали говорить разом, но в их бессодержательном, ююмористическом щебете лёгкости не наблюдалось, их болтовня была такой же холодной, как их снежно-белые крахмальные платья, как их полярные глаза, не согретые и каплей естесственного тепла.
Они присутствовали здесь, сидели за столом, прилежно терпя присутствие Тома и меня, только из светской любезности, по прихоти занимая наше внимание и требуя внимания к себе. Они понимали, что скоро конец светскому рауту, конец званому обеду, конец этому вечеру, и тогда можно будет смахнуть всё случившееся из памяти.
В этом был острый диссонанс с тем, что было у нас на Западе, где все всегда с волнением ожидают и готовятся к вечеру, ожидая от него чудес, торопя его и боясь его завершения.
Дэйзи! Когда я рядом с тобой, ты заставляешь меня чувствовать себя нецивилизованным дикарём! посетовал я после второго бокала вкрадчивого, но не вполне безобидного красного кларета, Давайте ограничимся каким-нибудь интересным, но безобидным разговором, ну, хотя бы о грядущем урожае кукурузы».
Когда я возвещал это, я не думал о том, какую неожиданную реакцию вызовет моя безобидная сентенция.
Цивилизация летит в тартары! крайне агрессивно почти изрыгнул Том, Последнее время я стал предаваться грозному пессимизму. Ты не читал «Рост Цветных Империй»? Это книга Годдарда?
Нет, не привелось!» ответил я, удивляясь стремительной перемене его тона.
Хорошо, это прекрасная книга, и все должны прочитать её! Её основная идея заключается в том, что если мы не будем на стрёме, ну, мы, белая раса, тогда нас неминуемо проглотят цветные! Это не пустые домыслы! Там всё доказано!
Том у нас становится пророком! сказала Дэйзи с невыразимой печалью, Он с головой ушёл в книги с непроизносимо длинными терминами. Что это было за слово, которое мы
Ладно тебе, это сугубо научные книги! начиная раздражаться, сказал Том, Этот парень доводит свою мысль от начала до конца! Там есть здравое зерно! Это очень касается нас, управляющей нации, мы не должны допустить, чтобы цветные взяли над нами верх!»
Нам нужно переколошматить их всех! зашептала Дэйзи, свирепо прищурившись в сторону отчаянно пламеневшего на горизонте Солнца.
Ох, жить бы нам в Калифорнии! меланхолически пропела мисс Бейкер, но Том не дал ей закончить, дико задвигавшись на заскрежетавшем под его телом стуле.
Идея в том, что мы люди нордической расы, я и ты, и ты тоже, и» После секундного колебания он включив в реестр и Дэйзи, и она, так, чтобы он не увидел, подмигнула мне, И все вещи, которые мы производим в рамках нашей цивилизации, всё это создано нами, выдумано нами и нами же доведено до конца вся наука, искусства, и всё такое прочее! Вам ясно?»
В его напоре, полном страсти и пафоса, в его фанатическом следовании основной мысли уже просвечивало уже не только упоение своей уникальной личностью, которое с годами лишь возросло. В дальних глубинах дома внезапно зазвонил телефон, и лакей сразу покинул свой пост и отправился отвечать, а Дэйзи, пользуясь
минутным замешательством, дипломатично склонилась ко мне.
Я хочу открыть тебе наш фамильный секрет, с горячим энтузиазмом зашептала она, Это всё про нос нашего лакея! Ты разве не мечтал раскрыть тайну носа нашего лакея?
Только затем и нёсся сюда! Других дел нет!
Ладно, тогда слушай, он раньше не служил лакеем, он в одном Нью-Йорском доме, где скопилось столового серебра персон на двести, служил полировщиком и заведовал всем этим богатством. Вот он всё время и шмурыгал это серебро, целыми днями чистил и чистил его без устали, пока у него не случился насморк
Дальше было совсем плохо предположила мисс Бейкер.
Да! В самую точку! Дальше было совсем плохо, кончилось всё тем, что ему пришлось бежать оттуда!
В это мгновение последние лучи Солнца с прощальной нежностью коснулись розовеющего лица Дэйзи, я не мог не прислушиваться к журчанию её шёпота, поневоле задержав дыхание и вытянув шею, но тут розовое свечение её щёк стало меркнуть, скользнув в последний раз по её лицу, как будто не желая покидать его, как наигравшийся на улие ребёнок, которого прохлада и темнота вечера заставляет неохотно расставаться с уличными забавами и брести домой.
Слуга вернулся и, наклонившись к Тому, стал что-то неслышно мурлыкать ему в самое ухо, отчего Том тут же помрачнел, и, оттолкнув от себя стул, молча пошёл в комнаты.
С его отсутствием внутри Дэйзи как будто что-то быстро перевернулось и она снова склонилась ко мне и почти пропела своим зовущим, звонким голосом: