Глава 2
Тбилиси встретил отягощённого задачей со всеми неизвестными гостя коктейлем летних кавказских ароматов. «Хорошо в Тбилиси, где нас нет», подумал Карл Иванович.
Записная книжка привела его в Тбилисскую академию художеств.
Высокий, статный директор академии Вахтанг Астанишвили принял его как давнего друга, хотя и видел первый раз в жизни:
Дорогой Карл, для Кузбасса обязательно найдём! Везде тебе скажут: приходите завтра, а у нас пожалуйста, есть Пушкин! Забирайте хоть сегодня!
«Какая удача! Вот сейчас договор подпишем и домой. Всё оказалось не так уж и сложно», Карл Иванович обрадовался неожиданно лёгкому повороту дел и с удовольствием пожал воображаемые руки.
Можно взглянуть?
Можно налюбоваться с головы до копыт пойдём, дорогой! очарованный радушным приёмом покупатель не придал значения столь странному описанию памятника, сочтя это признаком кавказского красноречия.
Ангар со скульптурами был пристроен к зданию академии. В высоком помещении стояли чьи-то большие головы, руки, ноги, девушки с вёслами и без, атлеты в папахах, выжимающие пудовые гири, и бородатые пионеры с горнами. Вахтанг провёл его в дальний угол, где в полумраке виднелась массивная скульптура, заставленная другими произведениями монументального искусства.
Когда они подошли поближе, их взгляду предстала конная скульптура с сидящим на ней верхом великим поэтом. Левой рукой он сжимал поводья, а правой касался уха, за которое было заложено длинное гусиное перо, напоминающее по размеру уже павлинье. Без сомнений, это был Александр Сергеевич: профиль, бакенбарды, курчавая шевелюра спутать его с Лермонтовым было невозможно.
Конь? удивлённо произнёс Карл Иванович, ощущая, как чувство лёгкой победы над непростой задачей стремительно тает в горячем тбилисском воздухе.
Не просто конь орловский рысак10! Ты посмотри, как он гордо идёт! правая нога коня была приподнята и согнута в колене, собираясь сделать шаг, три же другие твёрдо стояли на земле. Он же как птица в небе парит, только по земле цок-цок, цок-цок. Бери! Будет в Кемерово, как в Ленинграде только лучше Медный Пушкин.
Вахтанг, мне нужно обсудить это с начальством.
Слушай, запомни или лучше запиши: в комплекте ещё есть кот, которого цепью надо приковать к постаменту. Ну ты помнишь: «И днём и ночью кот учёный всё ходит по цепи кругом»
Кот тоже орловский?
Вах, шутишь, дорогой! Кот ваш сибирский!
Кот это хорошо. У нас любят котов . Позвоню и всё опишу.
Конечно, переговори. Джигит, да? Чистая бронза, м-м-м! Передай там главному, что пусть тоже приезжает: возьмём барашка, поедем в горы, будем душевно читать стихи и пить молодое вино за великого советского поэта Пушкина!
Из-за разницы во времени сегодня звонить было уже бесполезно в исполкоме никого не было. Карл Иванович вышел на связь с Кемерово следующим утром:
Костя, кажется, нашёл я Пушкина неуверенно проговорил он в тяжёлую эбонитовую трубку.
Карл, я верил в тебя! Подписывай договор и домой к дочке нянчить внука!
На коне и с котом, продолжил великий снабженец ещё менее уверенным голосом.
Кто на коне, с каким котом? Карл Иванович почувствовал, как на другом конце напряглись не только провода.
Пушкин.
Карл, ты пьян?
Нет, есть конная скульптура. Пушкин сам на себя похож, я его сразу узнал это точно он. Гарантирую. Конь породистый, с родословной орловский рысак. Кот сибирский, наш
Карл, если ты шутишь, то это не смешно. А если нет, то тем более не смешно. Пушкин не маршал Жуков. Ищи дальше! Удачи! и собеседник повесил трубку.
Карл Иванович подумал: «Да, у всех нервы Понятное дело ревизия на носу»
Перезвонил Вахтангу и вежливо отказался. Сказал, что в Кемерово, в принципе, не против коней, но по крайней мере двойки, запряжённой в карету, а так не подходит. Вахтанг предложил ещё раз хорошо подумать и порывался сам позвонить в Кемерово, чтобы объяснить, какой шедевр они упускают, но Карл Иванович убедил его этого не делать.
Глава 3
Следующей надеждой в поисках отражения солнца русской поэзии в бронзе или, на крайний случай, в чугуне был Ленинград. Знающие люди сказали, что есть только одно место, где можно попробовать его найти, это Творческие мастерские имени И. А. Крылова.
Здравствуйте, я из Кемерово. Меня интересует памятник Пушкину.
Очень приятно. У нас очень широкий выбор памятников, и многие есть в готовом виде: Гоголь, Маяковский и, конечно, Пушкин, интеллигентный молодой человек неопределённого возраста в костюме с бабочкой, как у конферансье, был подчёркнуто приветлив, но границ гостеприимства не нарушал.
Пушкин на коне?
Ну, зачем же сразу на коне Пешком. Хотя, если нужно
Ой, хорошо-то как. Да я тут только что из Тбилиси так у них Пушкин на коне, представляете? Думаю, может, какое-то распоряжение было, чтобы повыше как-то выглядел, посолиднее что ли.
А! Слышали. Это работа Ираклия Гурадзе. Известный мастер. Неоклассицист. Большой новатор. Постоянно переосмысливает заржавевшие догмы искусства.
А у вас какой Пушкин?
Обычный. Задумчивый.
Отлично! Можно взглянуть? в этот момент Карл Иванович ещё больше полюбил «культурную столицу», где новаторство знало своё место и не посягало на вечные ценности.
Хранилище готовых памятников находилось не в Ленинграде, а в Выборге. Договорились встретиться там завтра. Карл Иванович тотчас забронировал билет на вечерний рейс на Москву и дальше в Кемерово, в предвкушении скорого возвращения домой сытно отужинал в ресторане Астория, выпил за «Сергеича», как он теперь по-дружески панибратски называл Пушкина, водочки под осетровую икорку и, довольный собой, пошёл спать.
На завтра на огромном складе, где опять нужно был продираться через лес чьих-то отделённых и прикреплённых рук и ног, перед Карлом Ивановичем предстал памятник поэту, который заставил его усомниться в правильности отказа от грузинского предложения. Пушкин стоял на пеньке в окружении зайцев, один из которых, видимо, самый наглый, сидел у него на плече, другие же окружали его плотной группой слева и справа. В левой руке он держал морковь. Карл Иванович насчитал их двенадцать, потом сбился и бросил эту затею.
А зайцы чьи? грустно спросил он, понимая, что домой, скорее всего, не полетит.
Некрасова. Памятник задумал для советской выставки во Франции наш молодой перспективный скульптор Дмитрий Петров. Символизирует преемственность русской поэзии от Пушкина к Некрасову связь времён, так сказать. Некрасов, как и всякий литературный новатор, был крепко связан с традициями своих великих предшественников и больше всего с традициями Пушкина. К сожалению, этой преемственной связи не замечали читатели-современники. Противопоставляли, в сущности, выдуманного, небывалого Пушкина выдуманному, небывалому Некрасову. А ведь именно из произведений Некрасова крестьяне узнали, как им плохо живётся. А кто предтеча? Правильно Пушкин! Он был чувствителен к ним во многих местах:
Заметьте, не бежит и не скачет, а именно «плетётся», символизируя угнетённое положение крестьян и лошадей при царизме. И Некрасов через годы протягивает ему руку соратника, также осуждая эксплуатацию кучкой бесстыдного дворянства широких народных масс:
Чувствуете, как Некрасов подхватывает и развивает тонко замеченное Александром Сергеевичем? Сани явно перегружены дровами. А почему? Разрываясь между барщиной и оброком, крестьянин не мог позволить себе уделять должного внимания собственному хозяйству, и тем самым он осмысленно перегружал лошадь. Более того, среди советских литературоведов есть мнение, что он пишет о той же самой лошадке, что и Пушкин!