Эда Макбейн - Кровное родство стр 2.

Через некоторое время подъехал и судмедэксперт. Был он сердит и раздражителен  как и любой другой врач, которому выпало ехать на вызов в непогожую ночь. Кроме того, оптимизма не прибавлял и тот факт, что на дворе было воскресенье, когда полагается веселиться и отдыхать, а не осматривать убитых.

 Ни днем ни ночью нет покоя,  вздохнул судмедэксперт, поставив черный саквояж рядом с трупом девушки.

 Хотя бы дождь прекратился,  промолвил Моноган.

 Вы в курсе, как англичане узнают о погоде?  осведомился судмедэксперт.

 Нет. И как?  с интересом посмотрел на него Моноган.

 Подходят к окну и смотрят на собаку. Если собака стоит на улице мокрая, значит, идет дождь. Если с собаки течет ручьями, скорее всего, дождь очень сильный.

Оба рассмеялись.

 Дождь вызывает у сексуальных маньяков обострение,  со знанием дела произнес Моноган.  Такое мог сотворить только маньяк.

 Псих,  кивнул судмедэксперт.

 Сумасшедший,  улыбнулся Моноган. В лице судмедэксперта он обрел достойную замену Монро. Даже этой промозглой воскресной ночью расследование пойдет по накатанной колее, с дежурными диалогами, достойными Труляля и Траляля. Настроение у Моногана заметно улучшилось.  Славно он над девчонкой потрудился,  небрежно промолвил он.

 Ага,  согласился судмедэксперт.  Все ей изрезал: и трахею, и сонную артерию, и яремную вену.

 А на руки внимание обратили?  спросил Моноган.

 Сейчас и до них доберемся,  отозвался врач.

Моноган повернулся к Карелле и, сочтя, что тот не обойдется без объяснений, охотно пояснил:

 Порой, когда убийца наносит удары ножом, жертва пытается закрыться руками, и тогда на пальцах остаются порезы.

 Или на запястьях,  подал голос судмедэксперт.

 Или на предплечьях.

 Или на ладонях.

 Ненавижу ножевые раны,  покачал головой Моноган.  А вы? Вот пулевое ранение  совсем другое дело. Чистенькое, аккуратненькое. А ножевые раны  жуть сплошная.

 Знаете, я и пулевые раны видел такие, что просто мама дорогая,  возразил врач.

 Это верно,  согласился Моноган.  Но ножевые раны все равно страшнее. Я их просто ненавижу.

 Лично я ненавижу раны, которые наносят разными тупыми предметами,  поделился судмедэксперт.  А про пулевые ранения  это вы зря. Иногда такой кошмар бывает

 Я говорил об обычных пулевых ранениях.  Моноган поднял палец.  Если вы про ранения из дробовика  там совсем другое дело.

 Да какой там дробовик,  отмахнулся врач.  Взять, к примеру, среднестатистическое выходное отверстие пули калибра одиннадцать миллиметров. Дыра такая, что поезд проедет. Вот это я понимаю  жуткая рана.

 И все равно я больше всего ненавижу ножевые раны,  упрямо произнес Моноган.

 Что ж, каждому свое,  пожал плечами врач и защелкнул саквояж.  Она в вашем распоряжении,  кивнул он на труп девушки, поднимаясь с корточек.

 Ее изнасиловали?  спросил Моноган.

 Это мы узнаем после того, как сделаем анализы,  ответил судмедэксперт.

В сумочке девушки полицейские обнаружили расческу, пачку ментоловых сигарет, коробок спичек, три доллара и сорок центов, а также карточку социального страхования, на которой значилось имя погибшей. Девушку звали Мюриэль Старк.

В двадцать минут первого ночи в полицейский участок позвонила женщина. Представившись Лилиан Лоури, она попросила соединить ее с дежурным детективом. Когда сержант Марчисон поинтересовался, по какому вопросу она звонит, женщина ответила, что очень переживает за свою дочь с племянницей. В восемь вечера девочки пошли в гости на вечеринку и до сих пор не вернулись домой. Попросив женщину не вешать трубку, Марчисон соединил ее с детективом Мейером, находившимся этажом выше  в инструктажной.

Первым делом Лилиан сказала Мейеру, что одной девочке пятнадцать, а другой  семнадцать лет, и они обещали вернуться домой самое позднее к одиннадцати вечера. К половине двенадцатого девочки так и не объявились. Тогда Лилиан позвонила туда, где проводилась вечеринка, и паренек, взявший трубку, сказал, что девочки уже минимум час как ушли. До дома им было идти не больше двадцати минут. Сейчас часы показывали половину первого, то есть прошло целых два часа с того момента, как девочки ушли с вечеринки. Мейер, который и сам растил дочь, как можно мягче предположил, что девочки могли пойти погулять в компании молодых людей с той же вечеринки. На это миссис Лоури заявила, что ее дочь всегда держала слово, а когда понимала, что задерживается, непременно звонила домой и предупреждала. Именно поэтому Лилиан так беспокоилась. Мейер записал внешние данные девушек, после чего попросил назвать их имена и фамилии. На это миссис Лоури ответила, что ее дочь зовут Патриция Лоури, а племянницу  Мюриэль Старк.

Мейер попросил Лилиан перезвонить ему, если девочки все-таки появятся. В том случае, если к утру миссис Лоури так и не свяжется с ним, он передаст полученные от нее сведения в отдел по розыску пропавших без вести. После этого он связался с дежурным сержантом и приказал передать всем патрульным машинам города ориентировку на двух девушек-подростков: обе темноволосые, кареглазые, одна в синем платье, другая в розовом, в последний раз видели неподалеку от Хардинг-авеню, 1214, предположительно двигаются на юг, в сторону своего дома по адресу Сейнт-Джонс-роуд, 1604. Ну и само собой, Мейер продиктовал сержанту имена и фамилии девушек, вот только они ни о чем дежурному не говорили. Он заступил на свою смену незадолго до наступления полуночи и не знал, что Клинг и Карелла уже занимаются расследованием двух дел, в каждом из которых фигурирует по девушке-подростку. Его неведение было объяснимо  откуда тому или иному детективу знать, чем занимается каждый из его коллег по участку в тот или иной отрезок времени. Клинг, например, не знал, что в данный момент Карелла сидит в больничном морге и ждет результатов вскрытия, чтобы выяснить, была ли изнасилована Мюриэль Старк. Карелла, в свою очередь, не знал, что Берт находится на восьмом этаже той же самой больницы и беседует с медиком-практикантом, разрешившим допросить израненную девушку, ворвавшуюся в участок два часа назад. Клинг даже не знал, как ее зовут, пока медик-практикант ему об этом не сообщил.

В 0:33 благодаря показаниям Патриции Лоури постепенно начала складываться картинка произошедшей трагедии.

Первым делом Патриция сказала Клингу, что убили ее двоюродную сестру Мюриэль. Она объяснила Берту, где это произошло, и Клинг тут же поспешил к столику дежурной медсестры в коридоре, на котором стоял телефон. Позвонив в участок, он выяснил, что Карелла еще час назад выехал на место преступления. Дежурный сержант сверился с регистрационным журналом и обнаружил, что, оказывается, Карелла сейчас как раз находится в больничном морге. Клинг поблагодарил дежурного, после чего, прежде чем вернуться в палату Патриции, позвонил в морг сказать Карелле, что он, Клинг, тоже в больнице и сейчас будет допрашивать свидетельницу преступления. Стив попросил обождать минутку, пообещав как можно быстрее подняться наверх.

Раны девушки успели обработать, а саму ее переодеть в чистую больничную пижаму. Теперь ее волосы были аккуратно расчесаны, а в глазах уже не стояли слезы. У больничной койки с карандашом наготове сидел полицейский стенограф. Ему предстояло записать показания Патриции  все до последнего слова. Карелла и Клинг задавали вопросы тихо и мягко. Патриция отвечала ровным ясным голосом, бесстрастно, без малейшего содрогания рассказывая о том, что случилось после того, как они с двоюродной сестрой ушли из гостей.