****
Проснулся утром от сигнала будильника. Оделся и поспешил на кухню. Там за столом сидела хозяйка.
Это ты тарелки разбил? строго спросила она, указывая на осколки посуды, разбросанные по всему полу.
Рядом с осколками валялись конфеты.
Нет, посуду я не бил, ответил Максим, изобразив на лице удивление.
Кто же тогда?
Не знаю.
Дверь была закрыта, кошка спала в коридоре, «закипала» Клавдия Ивановна.
Это, наверно, Ваш домовой сделал, оправдывался Макс.
Кто?
Ну, домовой. Да Вы у Галины спросите, она Вам скажет.
Знаешь что?! У меня до Вас никаких проблем не было, сказала баба Клава, перейдя на «Вы». Если такое будет повторяться, я попрошу Вас покинуть мой дом!
Это, правда, не я сделал!
Студент взял веник и совок, стал заметать остатки блюдец. Настроение было испорчено на весь день.
Он умеет ещё и тарелки бить? ворчал себе под нос Максим, выбрасывая осколки в ведро. Может, мои конфеты ему не понравились? Странно. Старуха меня обвинила. Скорее всего, домовой хочет нас с бабкой поссорить, чтобы, таким образом, от меня избавиться.
Закончив подметать, студент привёл себя в порядок, не говоря ни слова, вышел из дома и направился к автобусной остановке.
15
Шло время. Одна неделя сменяла другую. Максим после учёбы занимался по хозяйству: убирал снег, носил воду. С хозяйкой старался меньше общаться.
За тот период, как Максим ушёл от родителей, он сильно похудел. Оно и понятно: питался, как придётся. Деньги, которые у него были, почти закончились. Но Макс всегда и во всём старался оставаться оптимистом.
Настроив радиолу, по вечерам слушал музыкальные передачи на волнах популярной радиостанции. В субботу, как правило, ходил в баню. А в воскресенье к нему в гости приезжала Марина. Вместе они подолгу засиживались, закрывшись в комнате, готовились к экзаменам.
Про домового Максим старался не вспоминать. Иногда, ради интереса, прислушивался к звукам на кухне, но уже всерьёз их не воспринимал. Тараканы в доме больше не появлялись.
Так, постепенно, заканчивался декабрь, приближались новогодние праздники. Для студентов начиналась горячая пора зимней сессии. Клавдия Ивановна приставала к Максиму с разговорами о квартплате.
До тебя-то кто жил, обычно уже после двадцатого за следующий месяц платили, говорила она.
После Нового года отдам, отвечал Макс. Стипендию нам задерживают.
Давай, не тяни с этим.
Клавдия Ивановна, Вы бы плату немного снизили, может, я у кого-нибудь занял и сразу бы Вам отдал.
И не проси, ничего для тебя снижать не буду! нервничала хозяйка. Комната рассчитана на двоих квартирантов, а ты там один живешь и ещё плату просишь снизить. Ишь, какой!
Я же не виноват, что квартирантов больше нет, оправдывался Максим.
Виноват, не виноват, какая разница, сказано тебе, снижать не буду!
Ладно, ладно, перейдя на примирительный тон, сказал Макс. Как только появятся деньги, расплачусь с Вами.
****
Стипендию Максим получил в последний день перед праздниками, то есть тридцатого декабря. Вечером, когда вернулся в дом, сразу расплатился с хозяйкой. Потом сходил в магазин, купил замороженную курицу, несколько рыбин минтая, десяток яиц, батон и пачку кефира. Оставшиеся деньги отложил на дальнейшее житьё-бытьё.
Курицу он разрезал на мелкие кусочки, разложил их в четыре пакетика, убрал всё это, вместе с минтаем, в морозильник.
Как дожить до следующей стипендии? вслух рассуждал студент, откусывая батон и запивая кефиром. Надо, наверно, работу поискать. После экзаменов обязательно займусь этим, а то так скоро можно и «ноги протянуть».
С Мариной договорились отмечать Новый год на Норильской. Всё, что нужно для скромного праздничного стола, Марина обещала привезти с собой.
Хорошо, что у меня Маринка есть, продолжал рассуждать Макс. А может, и правда, как она говорит, помириться с отцом, не создавать себе трудностей? Нет, по крайней мере, не сейчас. Мама, наверно, волнуется и разыскивает меня.
Мысли о матери приходили к нему и до этого. В перебранках с отцом она чаще занимала нейтральную позицию, но Максим знал, мама любит его.
Пошлю ей открытку на Новый год, напишу, что у меня всё хорошо, чтоб не беспокоилась, решил Макс, найдя выход в сложившейся ситуации.
16
Настало тридцать первое декабря. В киоске Максим купил для мамы поздравительную открытку, подписал её и бросил в почтовый ящик. Потом сходил в ближайший лес, насобирал там опавшие сосновые ветки, коих в изобилии валялось вдоль тропинок. Принёс эти ветки домой и поставил на стол в трёхлитровую банку с водой. Через некоторое время в комнате заблагоухало свежей хвоей ароматом Нового года. Правда, для большей убедительности не хватало запаха абхазских мандаринов.
Максим включил радиолу, стал ждать вечер, когда, наконец, приедет его Маринка. Около шести часов зашла соседка Галина.
Привет, Клавощкя, поздоровалась она, как всегда, расцеловав Клавдию Ивановну. Зашла тебе долг отдать.
Это хорошо, заулыбалась баба Клава.
А как, конечно! Все долги лучше в старом году оставить. Это первое дело! сказала Галина, доставая деньги из кармана.
Да уж, согласилась Клавдия Ивановна, внимательно следя за движениями рук соседки.
Вот, держи. Спасибо, ты меня всегда выручаешь.
На здоровье, ответила баба Клава, забрав купюры. Если есть, не жалко.
Максим вышел из своей комнаты, чтобы вскипятить чайник.
Здравствуйте, поприветствовал он Галину. Как поживаете?
Да нищего, мал-помалу, отвечала Галина. А у тебя как? Домовой не беспокоит?
Сейчас нет, улыбнулся Макс. Да и некогда с ним «воевать», экзамены скоро, надо готовиться.
В этот момент в коридоре, в направлении открытой комнаты, промелькнула моль. Максим изловчился и прихлопнул её налету.
Вроде всех насекомых я в доме повывел. Галина, эта моль, наверно, с Вами прилетела? пошутил Максим.
Наверно, простодушно в ответ рассмеялась соседка.
Клавдия Ивановна молчала, теребя деньги в кармане халата. Потом она обратилась к студенту, видя, что тот ставит чайник на газ:
Чайник-то если не полный, долей ещё воды, а то мы с Галей тоже попьём.
Хорошо, отозвался из кухни Максим.
Не откажусь от горящего щаю, потирая руки, сказала соседка. Шибко холодно сегодня.
Завари тогда на всех, распорядилась хозяйка.
Ладно, заварю, сказал Макс.
Когда всё было готово, сели втроём за стол на кухне.
В Рождество Наталья с сожителем своим Генкой обещали приехать, сообщила баба Клава, обращаясь к Галине. Мясо привезут, будем пельмени лепить. Так что в гости приходи.
Да? О, ладно, Клавощкя, приду. Давно я Наташку-то твою не видала.
И ещё к Пане зайди, её тоже от моего имени пригласи.
Забегу к ней, обнадёжила Галина. А седьмого-то во сколь?
Часов в десять где-нибудь.
Хорошо, знащит, в десять.
Клавдия Ивановна встала из-за стола.
Пойду, прилягу, что-то сегодня голова у меня болит.
Я тоже домой побегу, всполошилась Галина.
Да сиди ещё, чай хоть допей.
Ладно, допью. Клавощкя, с Наступающим тебя!
Хозяйка, ничего не ответив, ушла к себе, оставив Галину и Максима на кухне.
А Наталья это кто? поинтересовался Макс.
Племянница её, ответила Галина, сделав глоток из своей чашки. Клаве детей-то своих Господь не дал сохранить, поэтому за ей племянница ходит. Вишь, как?
А, понятно.
Да не то, чтобы ходит, так, больше вид делает. Ведь всё имущество-то по завещанию на неё записано.
Максим с пониманием кивнул.
У Клавы муж от пьянки помер. И сын, Лёнькя, по его же стопам пошёл, в сорок лет сгинул. Всё! Никого нет, кроме Наташки-то.
Помолчав немного, Галина встала из-за стола.
Ну, спаси Христос, мне идти пора. Спасибо за щай.
С наступающим Новым годом!
И тебя также. До свидания.
Студент проводил соседку до ворот. А через полтора часа отправился на остановку встречать Марину.
17
Максим с Мариной сидели в комнате за столом, выключив свет. Для освещения девушка предложила зажечь две декоративные свечи. Вокруг свечей в небольших посудинах были разложены три разных салата: «Мимоза» из рыбных консервов, «Сельдь под шубой» и классический новогодний салат «Оливье». Рядом стояла тарелка с тонко нарезанным сыром. Довершала убранство стола пластиковая бутылка газированной воды под названием «Дюшес». На тумбочке тихонько вещала радиола.