Всего за 51.9 руб. Купить полную версию
Дома, на теплой кухоньке, под грохот радио «Эхо Москвы» Лев Арнольдович беспрестанно глушил коньяк и обдумывал хитрый план. Его супругу увели из квартиры правозащитные дела, а он размышлял над тем, как посетил посольство Израиля, что на Большой Ордынке. Там ему объяснили, что воссоединение с предками возможно, только если найдется справка с печатью, которая подтвердит, что перед ними настоящий еврей.
Что же нам, горемыкам, делать? Как попасть на землю обетованную? вздыхал Лев Арнольдович.
Как что, папа? удивился Христофор. Разве мы не пираты? Давай возьмем их штурмом!
Правильно! возликовала Глафира. Нужно митинговать у посольства! Станем в пикет, как мама на Пушкинской площади!
Я отыскала в буфете пакет с крупой и теперь перебирала ее, чтобы сварить.
Неужели у вас нет бумаги, что вы еврей? спросила я Льва Арнольдовича.
Нет! жалобно воскликнул он. У Абрама имелась справка, что его бабушка еврейка, а у меня нет даже таких документов. Мою маму записали русской, боялись преследования в СССР.
Но родилась она еврейкой?
Да! До девяти лет она носила другое имя, потом записали русской. Я делал запросы по архивам, в ответ отписки или тишина.
Надо быть решительными, делать революцию! встряла в разговор Ульяна.
Говорю же, идем брать посольство штурмом! твердил Христофор.
Это, кстати, идея Лев Арнольдович размечтался. Возьму-ка детей, Аксинья будет кусаться, а остальные громко причитать: «Пустите нас в Израиль, мы евреи!» Пресса набежит! «Новая газета», ВВС Не выкрутятся! И отправят нас в Израиль! Пособия дадут, пенсии Аксинью в приют для душевнобольных устроим, пусть о ней заботится хорошее государство
Еще вы можете продать одну из московских квартир и купить себе виллу на берегу Средиземного моря, подсказала я.
Если бы хоть одна квартира принадлежала мне! Продал бы ее и сразу уехал из России. Но Марфа Кондратьевна не позволит. Она хочет в России жить и всё контролировать. Лев Арнольдович помрачнел и обратился к детям: Маме о нашем плане ни слова!
Клянемся, папа! пообещали они.
Объявившаяся к двум часам ночи Тюка поведала, что насилу вырвалась из милицейского участка, и стала агитировать нас идти в церковь на ночное стояние. Христофор, услышав предложение матери, затопал ногами и отчаянно завизжал. Ульяну и Любомира я уложила, они уже спали. Я велела Христофору немедленно прекратить истерику, а он притворно завыл и наврал матери, будто я шлепнула его полотенцем.
Глафира отругала брата:
В ночь на Крещение в тебя, Христофор, вселились черти! Полина к тебе даже близко не подходила!
Марфа Кондратьевна обиделась на слова дочери и велела ей собираться.
Когда мать с закутанными в зимнюю одежду детьми вышла в подъезд, Христофор заявил:
Я передумал идти в церковь! Буду до утра играть на компе! после чего ускакал, предварительно свистнув у Тюки ключ от кабинета.
Лев Арнольдович только руками всплеснул. Марфа Кондратьевна и Глафира уехали.
Трата-та! Замочу! Ухвачу! Но свое получу! доносилось от компьютера: там под руководством Христофора стреляли виртуальные танки и вертолеты.
Мне удалось выманить его из кабинета в пять утра. После этого я смогла распечатать лекции по психологии и начала готовиться к экзамену, но заснула прямо в кабинете за столом.
И приснился мне сон: два полюса Земли в виде прицела. Я находилась в Арктике.
Внутри полюсов есть саркофаги, сказал межгалактический капитан, появившись прямо изо льда. Саркофаги созданы из космического металла, каждый в виде двух капсул, что схожи с пирóгами народов Океании. Капсулы наверху и внизу спаяны между собой. В одной из них исполинский мужчина, в другой исполинская женщина. Они пребывают в состоянии самадхи. Их энергия питает ваш мир. Они Семёна. Садовники «посадили» их, чтобы на Земле взошел человеческий род.
Длинные саркофаги открыли и мне показали гигантов. Мужчина был смуглым, а женщина, наоборот, с европейским типом внешности.
Запомни, Полина, сказал межгалактический капитан. Время на полюсах Земли течет по-другому. Оно изменчиво, чтобы сохранить корни.
Утром Аксинья решила залечь в ванне. Обычно она там ела пену или порошок, но в этот раз проворней оказался Лев Арнольдович. Аксинья начала стучать в дверь и возмущенно мычать. Христофор поддел ножиком защелку, чтобы Аксинья убедилась, что ее не обманывают и в ванне сидит отец.
Марфа Кондратьевна, вернувшись из церкви, стала хохотать над проделками сына, и я проснулась.
Зрелище малоприятное! Закройте дверь! закричал Лев Арнольдович.
Конечно, малоприятное! Ты, папа, купаешься без пены! подтвердил Христофор, сунув нос в ванную.
Аксинья, оставив желание помыться, бросилась в незапертую кухню на запах. На лавках стояли черные полиэтиленовые пакеты, доверху набитые бутербродами и фруктами.
Мы с Глафирой их из церкви принесли! похвасталась Тюка. После службы там накрывают столы для прихожан. Дают бутерброды с колбасой! Я на ночные стояния всегда запасаюсь пакетами. Как только служба заканчивается, сгребаю со столов добычу. Многодетной матери никто слова не скажет!
Ясно! меня разобрал смех. Вы мать-добытчица! Дети, едва проснувшись, побежали на кухню и уже усиленно жевали. Аксинья запихивала в рот сразу по дватри бутерброда и проталкивала пальцами внутрь, чтобы побыстрей проглотить.
Мне оставьте! кричал Лев Арнольдович из ванной. Насытившись, Христофор стал приставать к Глафире:
Не дам спать тебе, монашка! Не дам!
В коридоре трезвонил домашний телефон. Зулай набрала мне откуда-то с другой окраины Москвы.
Полина, я живая. К Марфе Кондратьевне не приеду.
Нашла, где жить.
Молодец! похвалила я и спросила: Ты слышала про Сусанну Черешневу?
Да!
Я от Марфы Кондратьевны про нее узнала. Похоже, это какая-то аферистка.
Она документы подделывает и «в беженцы» определяет. Вначале нужно сунуть ей «на лапу», потом она делает вид на жительство в Европе.
Понятно, что реально пострадавшим она не помогает, протянула я, отгоняя Христофора от измученной Глафиры: он решил облить сестру холодной водой из кружки.
И не поможет! Знакомые чеченцы думают, что она работает на ФСБ! сказала Зулай. Сусанна Черешнева окопалась в Финляндии. Поближе к международным грантам и фондам. Всюду своя. Любит бухать с режиссерами и министрами. Выступает в Европарламенте с докладами нашла лазейку через правозащитные конторки.
Изумительно! Мне удалось отпихнуть Христофора от Глафиры, и вода из кружки пролилась на транспаранты Марфы Кондратьевны. Зато Глафира увернулась.
Ага. Сволочь страшная. Шкура! Подружка Тюки. Будь осторожна. Если что, я тебе ничего не говорила. Зулай повесила трубку.
Пока мы разговаривали, домочадцы прикончили бутерброды.
После трапезы по расписанию намечался просмотр серии «Фантомаса». Но Любомир бросил на пол стеклянный шарик, и тот разбился. Ульяна заплакала: шарик принадлежал ей. Лев Арнольдович не сдержался и шлепнул Любомира полотенцем.
«Фантомас» плохо влияет на детскую психику! Не потерплю западные фильмы в своем доме! распсиховалась Тюка и выключила телевизор.
Это же классика! встряла я.
Не православное дело подобное лицезреть! отчеканила Марфа Кондратьевна.
Христофор и Глафира, оставшись у потухшего экрана, начали драться за бинокль. Таскали друг друга за волосы. Родители бездействовали. Я, забрав младших в другую комнату, читала им сказки, а Тюка громко жаловалась супругу:
Такую гадину пригрели у себя! За десять лет я впервые помыла чашку! Это она меня довела!
Лев Арнольдович ответил:
Может, пора начинать, Марфа Кондратьевна? А то совсем забудешь, как это делается. Полина молодец!