Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Как говорят в подобных случаях, перед нами яркий пример 2 разных подходов к, не больше не меньше, пониманию юриспруденции – их можно назвать как бы «реалистическим» и «идеалистическим». «Реалисты» испокон веков (с советских времен) не видят смысла в делении права на частное и публичное и не соглашаются с тем, что в праве есть незыблемые отрасли. Правила поведения, по их мнению, должны исходить из того, как само это поведение существует в реальной действительности, в том числе как новое поведение «пробивает себе дорогу». Традиционные отрасли права пытаются «растащить» отдельные элементы человеческой деятельности по своим углам, не понимая, что это невозможно. В результате, наряду с «обычными» отраслями, необходимо выделять и комплексные, которые, конечно, будут ориентироваться на теоретическое осмысление разных методов правового регулирования в «обычных» частях права, но будут при этом учитывать и неповторимое своеобразие своего предмета138. Рассуждение о таких отвлеченных понятиях, как «правоотношение», не предполагает выделение четких критериев деления его на виды139, так как в жизни они все равно сотрутся. Исходя из таких соображений была выдвинута и проработана концепция банковского права как самостоятельной отрасли права или хотя бы подотрасли права предпринимательского140. Однако ее сторонники, вслед за французскими коллегами, предложили провести разделение частного и публичного банковского права, фактически отнеся все нормы нашего гражданского законодательства, касающиеся банков, к праву частному, а все, что связано с регулированием ЦБ – к публичному141. Это важный момент: в нашей литературе даже среди «реалистов» не распространена идея признания осуществляемого мегарегулятором вмешательства в финансовый рынок относящимся к публичному порядку в гражданском праве, пусть даже речь идет о риск-ориентированном подходе, неразрывно связанным с заключаемыми финоргами гражданско-правовыми договорами. Такое вмешательство считается априори входящим в сферу публичного права. Возвращаясь к «реалистической» концепции, необходимо отметить, что мы здесь не можем рассуждать о методах регулирования отвлеченно – эта концепция предполагает максимальную конкретику. Если у нас спросят, может ли брокер с 1 октября этого года формировать свой портфель без учета норматива краткосрочной ликвидности, мы скажем, что в принципе да, ведь он – свободный участник рынка, но публично-правовые требования таковы, что, если ЦБ об этом узнает (а он об этом узнает), то последует ответственность. Если же спросят, может ли брокер скупить по дешевке акции идущей ко дну компании, зная, что у нее есть резервы, то мы ответим – конечно, ведь он свободный участник рынка, но он должен быть готов к тому, что, если в его действиях найдут признаки сознательного обмана покупателей, то сделка будет признана судом недействительной. В чем разница между этими примерами? По сути только в традиции. То, что написано в актах ЦБ – публичное право. То, что написано в ГК – публичный порядок в праве частном. Но эта традиция не простая, бессмысленная: акты мегарегулятора признаются более жесткими, а нормы ГК – менее жесткими требованиями, потому что такова наша концепция мегарегулятора – сильного и властного (кроме «дарованных» исключений) органа. То есть отнесение актов госрегулирования финсектора к публичному праву имеет свое основание и свои последствия. С чем, как ни парадоксально, вряд ли согласятся многие «реалисты», хотя мы начали рассуждение, отталкиваясь от их идей. Однако есть проблема еще в одной детали. Банковское право с позиции выделения отраслей права по сфере жизнедеятельности общества вряд ли можно считать сегодня непосредственной подотраслью предпринимательского права, а уж тем более самостоятельной отраслью. Ведь с 2013 года на официальном уровне признана взаимосвязь всех финансовых рынков, всех его участников, далеко не только входящих в конгломераты142
Примечания
1
Шестеров Е. А. Частные инвестиции в современной России // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. 2020. № 10-2. С. 201-204.
2
Абрамов А. Е., Радыгин А. Д., Чернова М. И. Детерминанты поведения частных инвесторов на российском фондовом рынке // Экономическая политика. 2020. № 3. С. 8-43.
3
См.: Горловская И. Г. Финансовая политика в отношении категоризации инвесторов-физических лиц в России и области защиты их интересов // Вестник ОмГУ. Серия: Экономика. 2020. № 4. С. 19-35; Гладкова С. Б., Анцибор И. А., Дробов Д. Е. Правовое регулирование инвестиционных вложений физических лиц на российском финансовом рынке // Закон и право. 2021. № 1. С. 73-77.
4
Возможно, в России она произойдет даже раньше, чем в других странах, ведь проблемы со сдерживанием инфляции уже в апреле заставили ЦБ РФ пойти на довольно существенное повышение ключевой ставки, см.: Зубков И. ЦБ решил на пять // Российская газета. Столичный выпуск № 89 (8440).
5
См.: Банковское право: учебник для бакалавров / отв. ред. Л. Г. Ефимова, Д. Г. Алексеева. М., 2019. С. 68; Бабенкова С. Ю. Совершенствование системы банковского надзора на основе мегарегулирования. Дисс. на соиск. уч. ст. к-та эк. наук. М., 2013. С. 3; Masciandaro D. and Quintyn M. Regulating the Regulators: The Changing Face of Financial Supervision Architectures Before and After the Crisis // European Company Law. 2011. No. 6. P. 188-189.
6
В связи с относительной неразвитостью фондового рынка и приоритетного внимания правительства в отношении банков, см.: Чикулаев Р. В. Становление правового регулирования рынка ценных бумаг в России в дореволюционный и советский периоды // Российский юридический журнал. 2011. № 6. С. 207-216. Биржа в Российской империи полагалась на собственные, а не установленные государством правила, так же, как и отдельные «банкирские заведения», которые выступали категорически против принятия профильного законодательства. Об этом см.: Ковальчук И. Я. Банковское право России второй половины XIX – начала XX века. 2019. С. 30-31. URL: https://www.litres.ru/i-ya-kovalchuk/bankovskoe-pravo-rossii-vtoroy-poloviny-xix-nachala-xx-veka/
7
Гришина О. А., Звонова Е. А. Регулирование мирового финансового рынка: теория, практика, инструменты. М., 2010. С. 360.
8
См., напр.: Петриченко М. П. Закономерности государственного регулирования финансового рынка в России. Дисс. на соиск. уч. ст. д-ра эк. наук. Саратов, 1999; Платонова И. Н. Современные проблемы регулирования валютного рынка России // Финансы: теория и практика. 1998. № 2. С. 70-81; Taylor M. and Fleming A. Integrated Financial Supervision: Lessons of Scandinavian Experience // Finance & Development. 1999. Vol. 36. No. 4. P. 42-45.
9
См., напр.: Хабитежев C. Х. Следует ли спешить с мегарегулятором? // Финансы: теория и практика. 2007. № 4. С. 131-139; Караваева Е. В. Развитие и регулирование рынка финансовых услуг. Дисс. на соиск. уч. ст. к-та эк. наук. СПб., 2009; Lo A. W. Regulatory reform in the wake of the financial crisis of 2007-2008 // Journal of Financial Economic Policy. 2009. No. 1. P. 4-43.
10
См., напр.: Кошель Д. Е. Правоприменение в системе правового регулирования финансовых рынков // Вестник ОмГУ. Серия. Право. 2008. № 3. С. 68-74; Устьянцев А. И. Совершенствование финансово-правового регулирования банковской деятельности в Российской Федерации. Дисс. на соиск. уч. ст. к-та юр. наук. М., 2010; Omarova S. T. Rethinking the Future of Self-Regulation in the Financial Industry. 2010. Cornell Law Faculty Publications. Paper 1022. Vol. 35. No. 3. P. 666-706.
11
См., напр.: Masciandaro D. and Quintyn M. Op. cit.; Jones E. and Knaack P. Global Financial Regulation: Shortcomings and Reform Options // Glob Policy. 2019. No. 10. P. 193-206; Бабенкова С. Ю. Указ. соч.; Гузнов А. Г. Финансово-правовое регулирование финансового рынка в Российской Федерации. Дисс. на соиск. уч. ст. д-ра юр. наук. М., 2016; Буклемишев О. В., Данилов Ю. А., Кокорев Р. А. Мегарегулятор как результат эволюции финансового регулирования // Вестник Московского университета. Серия 6. Экономика. 2015. № 4. С. 52-74; Экмалян А. М. Специфика российской модели мегарегулятора финансового рынка // Труды Института государства и права РАН. 2016. № 5 (57). С. 113-130.