-А ведь вы не все знаете, - сказал Суслин. Он снова улыбался, теперь куда уверенней. - И воспринимаете мою речь в плане абсолютной абстракции.
Лера послушно кивнула.
-Так знайте же: я не только нашел биоволны мозга, но и научился их улавливать. Уже есть приемник биоволн.
-Биоволн не существует, уверял Траубе, который все знает. Это все равно, что построить вечный двигатель.
-Валерия Петровна, - продолжал Суслин. не смущаясь отсутствием энтузиазма. - Вы мне не верите? Мне никто не верил. даже куда более знающие люди, чем вы. Вот выйду отсюда и все вам покажу. Я ушел из техникума, потому что настало время для последнего наступления н почти написал свою статью. Короткую, три страницы на машинке. Этого достаточно.
-И земная слава?
-Ах, как вы злопамятны! Черт с ней, с земной славой. Хотя я от нее не намерен отказываться. Знаете, куда я пойду первым делом? К академику Чхеидзе. Три года он терпел мою лабораторию. А ведь я сам от него ушел. Озлился и ушел. Я приду к нему нему и скажу: по справедливости вы должны стать моим соавтором.
-А ваш приемник? - спросила она. - Вы его покажете Чхеидзе?
-Я его покажу вам. Вы будете первая, кто его увидит в работе. И тогда вы мне поверите.
Когда Суслин провожал Леру к лестничной площадке, шагая с преувеличенной осторожностью сердечника, он остановился у телефона-автомата и строго спросил:
-Вы двухкопеечные монеты принесли? Мне их много надо. Штук пять.
Лера высыпала ему на ладонь кучку монеток, и он быстро сжал пальцы, словно поймал муку.
-Погодите, вы же главного не знаете. - сказал он вдруг. - Мой приемник работает. Всегда работает. Пока я был здесь, он тоже работал. Не верите? И он настроен на биоволны моего мозга. Их можно определять, как отпечатки пальцев. - Вы придете. когда меня будут выписывать?
-Обязательно.
-Это очень важно. Будет нелепо, если я на обратном пути попаду под машину. Понимаете?
-Нет.
-Неужели не поняли? Мой приемник соединен с металлическим сейфом, в котором хранятся все мои работы, все расчеты - все. Если мой мозг прекращает посылать биоволны, включается цепь, это элементарно, - и в ящике все сгорает. Я бы умер, и не осталось бы ни строчки. Только об этом никому ни слова. Я вам доверяю.
И он почти игриво погрозил ей пальцем.
Ну и чудак, бормотала про себя Лера, спускаясь по лестнице, какой нелепый чудак!
-Девушка, - остановил ее гулкий бас. Это вы навешали Суслина?
-Да, - сказала Лера
-Где же вы раньше были?
-Я только два дня назад узнала, что он здесь.
Врач схватил ее за руку.
-Поймите меня правильно, - ворковал он, не без удовольствия разминая в руках пальцы Леры. - Суслин - моя гордость. Восемь минут клинической смерти.
-А он мне ничего не сказал…
-Он и сам этого не знает. Когда-нибудь потом, когда он будет вне опасности, мы порадуемся вместе. Восемь минут - и никаких последствий!
Этот разговор тут же вылетел из памяти. Чему, впрочем, было вполне прозаическое объяснение. Лерин взгляд упал на стенные круглые часы. А часы показывали половину восьмого. Дома голодный Олег и Мишка, которые не представляют, куда девалась их жена н мать.