Всего за 159 руб. Купить полную версию
В голове тут же начали всплывать услышанные истории – одна кошмарнее другой – о том, какие неприятности могут ожидать одинокую девушку.
Мгновенно обдало холодным липким страхом.
Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, стараясь успокоиться. В конце концов, сложно даже придумать что-то хуже, чем брак, который мне собираются навязать.
Вспомнились холодные потные пальцы, дряблые мокрые губы, прижавшиеся к моей руке, похотливый оценивающий взгляд старчески мутных глаз, ползущий по груди…
От отвращения едва не стошнило. И решение было принято.
Уеду в столицу на полуночном дилижансе! В большом городе легче затеряться, да и устроиться на работу проще. Я многое умею делать, а значит, не пропаду!
К тому же у меня есть магия. И мечты. Так пусть они сбудутся на полгода раньше!
Я глянула на чернильную темноту за окном, подошла к двери и прислушалась. В доме было так тихо, что звенело в ушах.
Перед сном Гресильда обычно выпивала пару бокалов вина. Однако «от нервов» она могла приговорить и полбутыли. Скорее всего, тетка уже спала, так что до утра меня не хватится. А когда станет ясно, что произошло, я уже буду далеко отсюда.
Придвинув стул к двери, я подперла его спинкой ручку. Так, на всякий случай. Вдруг кому-то вздумается навестить меня посреди ночи? Немного подергала – стул скрежетал, но не сдавался, дверь не открывалась. Отлично! Пусть Гресильда думает, что неблагодарная сиротка забаррикадировалась в комнате и не хочет разговаривать. Надолго, конечно, это ее не задержит, но чем позже она обнаружит, что в комнате никого нет, тем лучше.
Сборы не заняли много времени.
Я надела пальто, переобулась в уличные туфли, вытащила из-под кровати свою заветную шкатулочку. Несколько медных монет сунула в карман и осторожно достала тоненькое колечко и сережки – все, что осталось от матери.
С тех пор, как ее не стало, я их ни разу не надевала. Была уверена: жадная Гресильда найдет повод отобрать у меня даже эти скромные украшения.
Сережки вдела в уши, колечко нацепила на палец.
Конечно, не очень разумно светить драгоценностями, пусть и недорогими. Но если положу в карман… Вдруг потеряю?
Распахнув окно, я высунулась наружу и огляделась. Свет в доме нигде не горел.
Пора!
Хорошо, что тетка поселила меня в комнате для прислуги! Тесная комнатка на первом этаже неподалеку от кухни показалась ей вполне подходящим местом для сиротки-нахлебницы. Хозяйские и гостевые спальни располагались на втором, и хоть все они, кроме теткиной и дядиной, пустовали, Гресильда не захотела пускать туда бедную родственницу.
Раньше было немного обидно, но теперь я понимала, как удачно все сложилось! Живи я на втором этаже, сбежать было бы куда труднее.
Я с легкостью забралась на подоконник, спрыгнула вниз и аккуратно притворила створки окна, чтоб садовник с утра пораньше не поднял шум. Прячась между кустами, незаметно пробралась через сад, выскользнула за ворота и припустила по дороге.
Часы на центральной площади показывали без четверти полночь. Я охнула и помчалась еще быстрее.
Станция находилась на самой окраине нашего городка, а многоместный экипаж в столицу отправлялся ровно в полночь. Не успею – и весь мой план полетит к демонам!
Дождь хлестал по лицу, но я его почти не замечала, бежала со всех ног, спотыкаясь и едва не падая.
Я успела в самый последний момент. Возница уже закончил собирать деньги с пассажиров, залез на облучок и расправлял вожжи.
– И меня, меня возьмите! – звонко крикнула я и замахала руками, чтобы меня точно заметили.
Возница придержал лошадей и смерил меня недоверчивым взглядом:
– Не слишком ли вы молоды, сирра, чтобы путешествовать в одиночку?
Ох ты ж, нашелся внимательный!
– Тетушка заболела… при смерти лежит, – с ходу придумала я.
Вообще-то это дурная примета – говорить о здоровом, что он болен. Я отчетливо представила себе, как бледная Гресильда лежит в постели, а лекари только разводят руками. Ну и пусть, не жалко ни капли!
– Матушка с батюшкой поехать не могут, заняты в лавке с утра до вечера, а ей одной теперь никак, – я смотрела на возницу жалобно-жалобно.
Но надеялась не столько на его сострадание, сколько на вполне понятное желание продать еще один билетик.
– И что, даже проводить не пришли? – он задумчиво жевал ус.
– Ночь уже поздняя, а им на рассвете вставать. Я просила, чтоб не провожали. Им и так нелегко придется: меня-то не будет. Так что, считай, одних рабочих рук нет.
Возница кивнул уважительно. Похоже, моя история ему понравилась.
– Деньги хоть есть?
Волнуясь, я достала монетки. Мне никто никогда не говорил, сколько стоит проезд до столицы. А вдруг моих жалких сбережений не хватит?
Возница отсчитал себе примерно половину. Я с облегчением выдохнула и забралась в экипаж. Пассажиров оказалось немного. Я забилась в дальний угол, надвинула капюшон на лицо, сунула руку в карман и, сжав оставшиеся монетки в кулаке, счастливо улыбнулась: будет на что в столице хлеба купить да за ночлег заплатить, пока работу не найду…
На худой конец, продам колечко и сережки – этого хватит на первое время. Даже думать не хотелось о том, чтобы расстаться с единственной памятью о покойной матушке, но что поделать…
Сиденья в дилижансе были жесткими, сквозь щели в окошках дуло, повсюду гулял сквозняк. Но я как-то незаметно согрелась и задремала.
В город мы прибыли уже далеко за полдень.
Многоместный экипаж тащился так медленно, что иногда мне казалось, что пешком дойти было бы быстрее. Нас то и дело обгоняли магические повозки. Быстрые, легкие, они неслись, как птицы. Вот бы прокатиться в такой хоть раз…
Наконец экипаж остановился, и возница громко объявил:
– Станция! Приехали! Все выходим! Вещи не забываем!
Я спрыгнула с откидной подножки на мостовую и ахнула.
Залитый солнцем город был словно наполнен светом, простором и воздухом. Широкие, мощеные светлым камнем улицы, вдоль них – светлые, почти белые дома, что стремились ввысь, пронзая острыми шпилями башен ярко-синее небо.
Высотой в несколько домов, они не выглядели массивными или громоздкими. Наоборот, казались легкими, невесомыми, словно готовились вот-вот взлететь, поблескивая стеклами больших окон.
Сияли огромные витрины, мимо бесшумно пролетали магические повозки. Обычных дилижансов практически не было. Разве что у станции, такой же светлой, просторной, как и все вокруг, толпились повозки разных размеров и расцветок, запряженные лошадьми.
Солнце палило вовсю, и через некоторое время мне пришлось распахнуть пальто. Интересно, погода везде так переменилась и осень решила уступить пару деньков лету? Или это столичные маги обуздали природу, и поэтому в столице всегда тепло и солнечно?
Да и так ли это важно, если можно просто наслаждаться теплом?
Я медленно побрела по улице, с любопытством поглядывая по сторонам. Никто не прогуливался неспешно: люди с важным видом торопились по своим делам, словно соперничая с магическими повозками в скорости.
Естественно, я тут же столкнулась с одним из таких спешащих.
– Гусыня, смотри куда прешь! – огрызнулся он и помчался дальше.
На душе сразу стало тоскливо. Может, зря я была так уверена, что у меня все получится. Кажется, столица не слишком-то хочет меня принимать…
Так! Не раскисать! Мне попался один-единственный хам, а я уже готова сдаться? В нашем городке тоже живут не одни только милые и душевные люди.
Я выдохнула и решительно зашагала вдоль целого ряда витрин. Чем только там не торговали…
Внезапно откуда-то пахнуло ароматом свежей выпечки. В животе заурчало, рот мгновенно наполнился слюной, и даже голова закружилась от голода. Неудивительно. Вчера за обедом под липкими взглядами барона кусок в горло не лез, а с тех пор и маковой росинки во рту не было. Я сглотнула, торопливо двинулась на запах и вскоре уже заходила в небольшую хлебную лавку, витрину которого украшали любовно разложенные по корзинкам аппетитные булки, пирожки и и еще целые россыпи всевозможных сладких печений.