Всего за 400 руб. Купить полную версию
Она не могла ехать к родителям в состоянии, которое образно передал стих, записанный ею в ожидании ответа.
В петле
На кончиках пальцев, на кончике жизни,На шатающемся табурете, в петле нелюбви…– Позвони,Звонком этим вынь любовь из петли,– Позвони,Не важны мне ответы,Голосом успокой, как обними,– Нравишься мне такая,Я в ответ, – А мне – твоё имя,Отвечу, не нервно рыдая,Только ты простыми словами –Оборвешь петлю эту,Не любила так, и не полюблю…– Позвони, сними с табурета.Только ближе к вечеру Она заставила себя выйти на балкон. Села в огромное кресло, обняла колени, вернее, не обняла, а обвила их руками, словно плетьми, сжала крепко, до боли… и разрыдалась горько-прегорько. Ей хотелось выть. В этот момент внезапно появился Ангел.
Ангел уже видел ее плачущей, но такой размазней впервые. Не пытаясь утешить, он просто сказал:
– Зачем ты так горестно? Опять Любовь? Это пройдет, как все у вас здесь, на Земле, проходит. С каждым последующим мгновением наступает будущее, и все изменяется, так что не рыдай, завтра будет другой день. Пойдем прогуляемся, мне самому сегодня тошно, развеемся немного.
Она тяжело вздохнула, бессильно опустила голову и уставилась в пол, продолжая всхлипывать. Затем попыталась ладонями смахнуть потоки слез со щек, но только еще сильнее размазала тушь. Глаза болели, опухшие веки словно налились свинцом, нос распух… Она с трудом взглянула на него заплаканными глазами и на одном дыхании, прерывающимся голосом попросила:
– Погладь меня своим крылом, пожалей, мне очень больно, – и уткнулась головой в колени.
Ангел приблизился к маленькому, взахлеб рыдающему человеческому комочку с худыми плечиками, и попытался завязать разговор:
– Как ты чувствуешь эту неразделенную любовь? Поделись, хватит хныкать.
Но Она молча закрыла голову руками, как будто старалась защититься от всего мира, и полностью погрузилась в свои страдания.
Ангел не понимал, в чем же проблема, вокруг такое количество интересных людей, а Она убивается из-за одного, обычного, ничем не приметного?
– Хм, люди, люди, с вашими неразделенными любовями, – вздохнул Ангел.
Ему всегда были любопытны любовные страдания, но ощутить их, как он ни старался – не удавалось. Ангел продолжил:
– Прошли тысячелетия, а вы так и не научились управлять этими состояниями. Впрочем, без этой самой человеческой любви ваша отдаленная планета не была бы такой привлекательной для нас, ангелов.
«Многое бы я отдал за то, чтобы испытать хоть на одно мгновение эту вашу неразделенную любовь!» – подумал он.
Внезапно Ангел замер. Его лазурная оболочка завибрировала, сжалась в плотный комок, и стала иссиня-черной. Он застонал от пронзительной, всепоглощающей боли в самом центре своего существа, в месте отсутствующего у ангелов сердца. Затем боль взорвалась… Ангел задрожал и покрылся испариной. Боль продолжала пульсировать, вытеснив все не связанные с ней мысли, желания, интересы. Она, не отпуская, впивалась крюками-вопросами в сознание: «Почему неразделенная любовь случилась со мной? За что?» Ангел почувствовал одновременно жалость и неприязнь к себе, опустошенность и никчемность, безысходность и бессилие. Это длилось всего несколько мгновений. Боль отпустила так же внезапно, как и появилась, освободив Ангела от страданий. Он вернулся в обычный облик, все еще продолжая тяжело дышать. Ангел понимал, что он впервые почувствовал боль неразделенной любви…
Немного успокоившись, Она подняла на него глаза и обмерла. Обмякший Ангел свернулся в кресле и плакал. Все вдруг забылось, и был только он – плачущий Ангел.
– Ты зачем плачешь? Не надо, мне и так больно, а тут еще ты. Не ангельское это дело – плакать! – сказала Она, нахмурив брови. Ангел глубоко, на выдохе, что было ему не свойственно, простонал:
– Теперь я знаю, что значит боль неразделенной любви. Никому не пожелаю.
Она ничего не сказала, не было сил, они все вытекли слезами, лишь обреченно покачала головой, соглашаясь. Ангел подавил слезы и, все еще ошеломленный, молча сидел рядом. Они оба смотрели на огромную, казалось, задумчивую, плакучую иву, живущую по соседству во дворе. Было тихо. Его стон: «Теперь я знаю, что значит боль неразделенной любви», словно повис в воздухе, и Она сочувственно-мягко сказала:
– Ива плачет всегда и ни о чем, без повода и причины, уродилась такой, видимо. Нам ее не понять. У каждого – свое: свои слезы и боли, своя любовь и радость.
Ангел с нежностью взглянул на нее – вот так просто и понятно Она все объяснила. Каждый ощущает все по-своему, как может!
Он прикоснулся крылом к ее голове и тихо сказал:
– Спасибо тебе, мой человечек, – и после короткой паузы неожиданно добавил: – Мой уникальный человек.
И вновь наступило молчание, но уже спокойное и уютное. Ветви плакучей ивы покачивались, обдуваемые свежим ветерком. Начинало темнеть. Она слабо улыбнулась:
– Сегодня ты странный. Больше не плачь, хорошо? Мне тебя жалко. Ты оставайся Ангелом, мне это важно. Помни, не ангельское это дело – плакать. Я, пожалуй, пойду спать, безумно устала. Чай, будь добр, налей себе сам.
Ангел понимающе кивнул, но Она этого не увидела, исчезнув за дверью балкона. Он еще долго сидел в кресле в компании плакучей ивы. Ему сегодня совсем не хотелось растворяться в воздухе.
Впервые Она почувствовала, что на самом деле ей хочется освободиться от мыслей о Любви, от грусти, от бесполезных мечтаний, от заброшенности и пустоты. Освободиться от этой зависимости.
Теперь Она знала, что даже Ангелы страдают и плачут от боли нелюбви! Уход в небытие и расставание с этим миром уже не представлялся единственным решением разлуки. Утром Она записала стих, о своем ускользающем желании, которое, казалось бы – вот оно, но не поймать его, как ртутную уточку…
Боль нелюбви отступила.
Ангел выполнял свое обещание.
Ртутная уточка
Ртутная уточка на столе – на острове, на скатерти белойСеребрится, сверкает, не тает, не застывает,И не поймать, и не улетает…Тенью дыхание, и за ней в глубину – в Ноев,Ей парой, в жидкий, блестящий металлВзглядом ныряюРтутная сущность – движенью послушна,Я – человечна, не вечна, словесна, не ртутна…Перетекаю, не поспевая,Пытаюсь поймать ее неумело руками.В метаморфозах жидких металлов, в реке оригами –Уточка цаплей, птицей гагарой,Лебедем серым, лебедем белымМечется вправо, мечется влево…Ртутная уточка…капельки-чуточкиОторвались, разлетелись от ртутного телаПо скатерти белой, на острове белом.Застыли – тут – хвостик маленький,Там – перышко серое…Без скрепляющих, форм составляющихКапельки не слилась в целое,Ртутная уточка крылом не задела, и улетела…Глава 3. Хризантема
Вот и настал вечер пятницы! Впереди ждали выходные с их обычной кутерьмой. Она собиралась с подругами в ресторан. Открыла дверцу шкафа и на глаза попался голубой шелковый шарф, подаренный Любовью…
Внезапно каждой Ее клеточке захотелось ощутить его физическое присутствие, просто быть рядом, и даже не глядя на него, прикоснуться к его теплой коже, насладиться её запахом, запустить руки в его волны-волосы и почувствовать, как останавливается время, как забывается всё и все…
Она заметалась в сомнениях – правильно ли Она решила не видеться с ним? Без него Она продолжала чувствовала себя заброшенной, и, словно онемевшей. Иногда ей казалось, что она, как равнодушный зритель, наблюдает за жизнью, не испытывая ни интереса, ни желаний. Тоска, поселившаяся в самой глубине Ее сердца, вновь ожила и заныла… Раздался телефонный звонок. Она сняла трубку, но и разговаривая с подругой, продолжала думать о Любви. Желание встречаться с друзьями улетучилось. Мысли о Любви не отпускали.
– Сейчас разревусь, – сказала Она отражению в зеркале.