Всего за 149 руб. Купить полную версию
Из наблюдаемых когда-либо человечеством релятивистских макрообъектов, кроме нас и зондов, существуют разве что далёкие джеты – струи вещества, вырывающиеся из некоторых удалённых молодых галактик и квазаров, и достигающих иногда 1/3 скорости света. Но мы всё равно были быстрее!
Вспоминаю интерьеры нашего корабля. Конечно, они не были похожи на интерьеры из угрюмых фантастических фильмов прежних веков – у нас не было длинных пустых коридоров с холодным светом люминесцентных ламп. У нас повсеместно в жилых помещениях организована была тёплая домашняя обстановка, а на рабочих местах интуитивно понятный интерфейс. Внушительные размеры жилой палубы позволяли обеспечить каждому члену экипажа отдельную комнату с высокими потолками, а также, для всего экипажа, просторную кают-компанию, залы для отдыха и фитнеса, бассейн. Бортовая биоферма корабля, помимо того, что обеспечивала нас свежими продуктами, превращала часть помещений корабля в прекрасные ботанические сады, способствующие отдыху экипажа. Была даже идея транслировать на многочисленных мониторах в жилых помещениях виды земной природы, но её отбросили как усыпляющую бдительность относительно нашего истинного местоположения, – конечно, нам нужно было всегда помнить где мы, а заступающим на вахты членам экипажа не терять внимания.
Для поддержания общей бдительности я, когда мы уже были в пути, даже распорядился выводить на вахтенные многофункциональные дисплеи, среди других данных, температуру за бортом, причём для наглядности – и команда шутку оценила – в градусах Цельсия, а не в Кельвинах: минус 270. На самом деле, от внешних воздействий наш корабль защищался без участия человека – я имею в виду уже упомянутые лазер, защищавший от смертоносных пылинок, а также магнитную защиту, спасавшую экипаж от межзвёздного газа и космических лучей. Вдоль продольной оси обитаемый отсек также был защищён толстыми экранами из лёгкой полимерной брони. При этом, хотя какие-либо дополнительные внешние воздействия на корабль в действительности были крайне маловероятны, внутри корабля располагалось множество подсистем, в том числе многочисленные электросети высокого напряжения, чтО требовало от команды ответственного и технически грамотного поведения.
Кстати говоря, ещё при подготовке нашей экспедиции, значительные трудности вызвал выбор названия для нашего корабля. Поскольку проект был многонациональный, то и название требовалось максимально отвлечённое от чьей бы то ни было национальной истории, науки или космонавтики. Название должно было быть, по возможности, объединяющим для всех народов, и при этом не совсем бессмысленным (как предлагалось некоторыми: «В путь», «Полёт» и т.п.). В итоге остановились на названии «Землянин».
Вспоминаю звёзды, наблюдаемые нами на мониторах корабля, – они были весьма необычны. Так как мы двигались с релятивистской скоростью, происходила следующая аберрация наблюдаемого звёздного «неба» – звёзды словно «кучковались» перед кораблём в узком конусе, по бортам же корабля мы их почти вовсе не наблюдали. Также, из-за доплеровского эффекта, звёзды имели другие цвета по сравнению с теми, какими мы их привыкли видеть в Солнечной системе при обычных для нас скоростях передвижения. Жёлтые звёзды на мониторах корабля мы видели голубыми, бывшие раньше красными – жёлтыми; а ещё, мы наблюдали невооружённым глазом коричневые карлики, излучающие преимущественно в невидимом глазу инфракрасном диапазоне. Если же переключить монитор на камеры, направленные назад, эффект был противоположенный: голубые звезды виделись желтыми, жёлтые – красными, а красные переставали быть видимы.
Помню, как не раз на центральном посту, наблюдая эти звёзды, беседовал с моим старым товарищем по работе в Солнечной системе – Константином, он был на корабле старшим двигателистом, – человеком увлечённым и надёжным, каких я более всего ценю в команде. К тому же с ним иной раз интересно было обсудить отвлечённые вопросы. Впрочем, релятивистские парадоксы мы с ним тогда уже не обсуждали – мы столько думали о них при подготовке к полёту, что в пути они быстро стали для нас чем-то привычным.
– Всё-таки звёзды – гениальные в своей простоте изобретения, – говорил он, глядя на плотную кучку звёзд на экране прямо по курсу, – это же термоядерные реакторы, поддерживающие реакцию в себе за счет одной только своей массы, не нуждающиеся в каких-либо устройствах для поддержания плазмы, или для зажигания реакции; не нуждающиеся даже в корпусе! И к тому же создающие, в качестве отходов, все существующие элементы таблицы Менделеева.
– Ты знаешь, ещё в XX веке рядом специалистов было выяснено, что вселенную, в которой возможна жизнь, нельзя построить на основе взаимодействий и полей с более простыми свойствами, нежели существующие. То есть тут всё так устроено – гениально и просто. Не только звёзды.
В надежде на физику
Отработанный по всей Солнечной системе принцип путешествий при помощи термоядерных ракетных двигателей годился для межзвёздного перелёта лишь отчасти, ведь чтобы разогнать корабль до релятивистской скорости запас топлива потребовался бы сравнимый с массой Юпитера. Тащить на себе «юпитер» было бы нелепо даже чисто теоретически, так как разгонять пришлось бы всю эту массу топлива, что ещё более увеличило бы требуемую массу топлива, в то время как «полезный груз» – это всего лишь крохотный на фоне этого «юпитера» корабль! В случае с автоматическими межзвёздными зондами задача облегчалась, во-первых, отсутствием необходимости особенно спешить; во-вторых, на порядки меньшей массой полезной нагрузки, поскольку наш корабль, в отличие от зондов, имел в себе системы жизнеобеспечения огромного экипажа, помещения для комфортных условий жизни и работы, вращающиеся палубы, поскольку продолжительная невесомость пагубна для человеческого здоровья, намного более мощную систему радиационной защиты (магнитное поле), поскольку экипаж существенно чувствительнее к космическому излучению, чем электроника зондов, да и, наконец, сам по себе экипаж никак не представлялось возможность сделать, на подобии зондов, из лёгких материалов.
В связи с этим можно вспомнить сочинения прежних фантастов об экипаже из каких-нибудь «синтетиков». У нас что-то подобное, в известном смысле, было воплощено в виде компьютера и нанороботов, исполнявших фактически ту же функцию – автоматизировать часть функций экипажа. Причём реализовано это было даже намного более компактно и практично, чем представлялось когда-то в прошлом, ведь для эффективного функционирования робототехники нет никакой необходимости придавать ей антропоморфный внешний вид и размеры. Однако техника не могла решить главную проблему, в связи с которой требовалась высокая численность экипажа, – проблему адекватной социально-психологической среды обитания. Потому что, как говорил кто-то в одном из старинных фантастических фильмов, «человеку нужен человек»…
Впрочем, хотя масса нашего «Землянина» с экипажем получалась на порядки больше массы любого зонда, с которым прежде приходилось работать инженерам, был использован в целом тот же принцип, что и в случае зондов, просто именно у нас он достиг по-настоящему астрономических масштабов!
Итак, как наверняка хотя бы в общих чертах известно читателю, в межзвёздных полётах разгон осуществляется при помощи системы разрозненных ускорителей, скоординировано воздействующих релятивистскими потоками плазмы на магнитный парус корабля, и заодно поставляющих кораблю эти же потоки в качестве топлива для термоядерного реактора. Потоки получили названия «джеты» – по аналогии галактическими джетами. Ускорители, формирующие и разгоняющие джеты, представляют собой термоядерные ракетные двигатели, подобные тем, что используются теперь для всех вообще космических полётов, только закреплённые на различных телах Солнечной системы – на целом ряде астероидов, небольших спутниках планет и транснептуновых карликовых планетах – условием для выбора тел здесь является только отсутствие у них атмосферы, которая только мешала бы потокам плазмы устремляться в межзвёздное пространство, где джеты скоординировано «упираются» в наш магнитный «парус» – создаваемое кораблём магнитное поле – улавливаются им.