Всего за 387 руб. Купить полную версию
Лукас: Было бы интересно, если бы вы смогли обыграть, показать нам этот случай.
Из зала: Я как раз его подготовила.
Лукас: Если мы проигрываем ситуацию, то надо думать о реальном человеке. Тогда все будет выглядеть очень убедительно. Не все можно взять из собственной фантазии, но когда мы берем конкретный случай, это становится реалистичным.
Это звучит как ноогенный кризис, но может быть и что-то другое. Кто-то мог бы попробовать провести с вами беседу. Терапевт должен отпустить пациента с миром, со спокойствием. То, что будет обсуждаться, возможно, поднимет в пациенте какие-то эмоции, чувства, но терапевт должен успокоить пациента. У Франкла есть замечательное сравнение с эскалатором. Если эскалатор сломался, и вы хотите его починить, тогда для того, чтобы забраться внутрь, его нужно поднять и разобрать. Но вы должны поставить его обратно, вернуть на место ступени. Починенный или нет, он не должен оставаться «раскрытым». Всю конструкцию необходимо вернуть на место. Так и человека нужно привести в то состояние, в котором он сможет жить каждый день.
На доске отражена схема:
Основные правила первой встречи
1. Попеременная диагностика.
2. Открытие свободных пространств.
3. Обобщение сказанного с поворотом.
4. Безусловная ценность личности.
5. Модификация установок.
Лукас: Что важно сделать на первой встрече? Расскажите, что важно?
Из зала: Попеременную диагностику (1).
Лукас: Что вы под этим понимаете? Кратко.
Из зала: В чем есть проблема, и в чем ее нет. Свободные зоны, не затронутые проблемой.
Лукас: То есть терапевт задает вопросы: что получалось в жизни и что не получалось. И зачем, почему мы это делаем?
Из зала: Чтобы знать не только контр-мотив, но и найти про-мотив.
Лукас: Речь может идти и о мотивах, но не обязательно. Есть другая причина.
Из зала: Чтобы получить картину человека. Нам нужны здоровые зоны, на которые можно опираться, такие, где нет проблемы.
Лукас: Да, это важная причина. Эти здоровые зоны нам нужны для терапии. И важнее всего сопровождение. Но с самого начала чего мы хотим избежать?
Из зала: Гиперрефлексии.
Лукас: Да. Гиперрефлексии. Кто-то уже приходит с гиперрефлексией. Это значит, что проблема уже заняла много места и играет большую роль в мышлении человека, что привело к дисбалансу. В действительности в жизни человека есть и позитив, и негатив, но в мышлении, в восприятии реальности преобладает негативное, а на позитивное уже не остается внимания и места. Попеременная диагностика как раз и помогает нам избежать этого дисбаланса. Хорошо. На что мы еще обращаем внимание в самом начале?
Из зала: Должна появиться надежда.
Лукас: Надежду нужно дать в конце беседы. Никто не должен уходить без надежды. А что нам нужно дать еще вместе с надеждой?
Из зала: Средства для осуществления надежды в виде возможностей.
Лукас: Это относится к полю надежды. Надежда всегда должна быть связана с возможностью ее реализации, иначе в ней нет смысла. Еще две – три вещи нужно дать пациенту после первой встречи. Что еще, помимо надежды?
Из зала: Варианты, альтернативы.
Лукас: Первое, что мы даем, это оценку ситуации. А еще мы даем клиенту маленькое домашнее задание, совет, рекомендации по поводу того, что ему нужно изменить к следующему разу. Человек должен поработать над этим дома. Это тоже снижает гиперрефлексию, потому что человек фокусируется не на самой проблеме, а на том, что с ней сделать, что изменить. Что же еще должно произойти после первого разговора, после первой встречи?
Из зала: Нужно определить самую актуальную, самую горячую проблему, над которой мы будем работать в первую очередь.
Лукас: Это относится к объяснению. Мы должны открыть свободные пространства (2). Это происходит тогда, когда задаются встречные и уточняющие вопросы. Пациент нам что-то рассказывает, а мы пытаемся найти эти свободные пространства, иногда даже в противоположном по ценности направлении.
Вот такой пример. Клиентка рассказывает: «Мои родители непременно хотели, чтобы я вышла замуж именно за этого мужчину. Он богат, у него хорошая репутация, и родители, можно сказать, подталкивали меня к этому браку».
Что сказать на это? Если я пытаюсь открыть свободные пространства, то я могу ответить следующим образом: «Тогда у вас был выбор: либо последовать этим настоятельным советам родителей, либо не последовать, но учесть, что родители будут недовольны вашим отказом».
Я представляю ситуацию таким образом, что клиентка понимает: тогда, в прошлом, у нее были две возможности.
«Тогда вы не противились натиску и вышли замуж за этого человека, так?» – уточняю я.
Возможно, женщина ответит: «Вы знаете, в тот момент родители оказывали на меня очень сильное влияние».
Но так быстро я не покидаю это свободное пространство. Я предлагаю новый аргумент.
«Вы, следуя настоятельным советам родителей, вышли замуж. Звучит так, что вы выходили замуж не по большой любви».
Возможно, женщина согласится.
«Да, такой уж большой любви у меня не было».
«Но у вас же был какой-то внутренний голос, который подсказывал, что вы не любите по-настоящему этого мужчину».
Скорее всего, я получу утвердительный ответ. Тогда я вернусь к предыдущей позиции.
«Правильно ли я понимаю ситуацию: родители оказывали на вас большое влияние, но и у вас тоже был внутренний голос, который нашептывал, что можно поступить иначе. Значит, было внешнее влияние и внутреннее, но вы послушались внешнего».
Я еще не ухожу от мысли, что в тот момент у нее было свободное пространство. Если мне удастся женщину в этом убедить, тогда я подведу ее к следующей мысли.
«Видите: в подобной ситуации лучше слушать внутренний голос, чем поддаваться внешнему влиянию».
Из этой ситуации клиентка может извлечь нечто поучительное: «В прошлом я не прислушивалась к себе и не учитывала свой внутренний голос, но теперь и в будущем я могу влиять на свою судьбу». Если не открыть эти свободные пространства, то ситуация выглядит так, как будто в неудачном браке этой женщины виноваты ее родители, а она сама всего лишь жертва.
Уже при первом анамнезе, пытаясь выяснить, что происходило, мы начинаем приоткрывать эти свободные пространства. Далее мы обобщаем сказанное клиентом и делаем некоторый поворот (3) для того, чтобы рассмотреть изложенное по другим углом. Проще говоря, мы несколько в иной форме излагаем то, что только что услышали от клиента.
Например, молодой человек рассказывает: «Когда мне было 16 лет, отец отправил меня в подмастерья, учиться на столяра-краснодеревщика. Это было ужасно. Мне там совершенно не нравилось».
Я задаю вопрос: «А какую профессию вы бы выбрали сами?»
Возможно, молодой человек ответит: «В тот момент я даже не знал, кем я хочу быть».
Вот здесь можно обобщить и предложить эту мысль несколько под другим углом.
«Да, в тот момент вы не могли принять никакого решения, поэтому ваш отец вмешался и предложил то, что, по его мнению, могло бы вам понравиться».
Видите этот поворот? Я доношу до клиента следующую мысль: он не знал, как поступить, и отец в этой ситуации вакуума хотел помочь ему, предложив поучиться на столяра-краснодеревщика. А вдруг сыну понравится? Сыну не понравилось это впоследствии, но отец не мог знать заранее, что сыну не понравится. И сам молодой человек не мог этого знать заранее: понравится ему или нет быть столяром. Поэтому я поворачиваю эту мысль так: отец пытался дать ему шанс, просто этот шанс был неудачно реализован, не был использован. Если совершить такой поворот, тогда клиент либо примет такую версию, либо отвергнет. Мы должны уважать и несогласие клиента тоже. Если этот вариант не соответствует представлениям клиента, значит, так оно и есть. Но мой опыт показывает, что подобные, несколько повернутые, варианты часто принимаются.