Притча, которую нам рассказывает автор международных бестселлеров англичанин Джон Коннолли, вполне в духе его знаменитых детективов о Чарли Паркере. Здесь все на грани - реальности, фантастики, мистики, сказки, чего угодно. Мир, в который попадает двенадцатилетний английский мальчик, как и мир, из которого он приходит, в равной мере оплетены зловещей паутиной войны. Здесь, у нас, - Второй мировой, там - войны за обладание властью между страшным Скрюченным Человеком и ликантропами - полуволками-полулюдьми. Само солнце в мире оживших сказок предпочитает светить вполсилы, и полутьма, которая его наполняет, населена воплотившимися кошмарами из снов и страхов нашего мира. И чтобы выжить в этом царстве теней, а тем более одержать победу, нужно совершить невозможное - изменить себя…
Содержание:
I - ОБО ВСЕМ ОБРЕТЕННОМ И УТРАЧЕННОМ 1
II - О РОЗЕ, ДОКТОРЕ МОБЕРЛИ И ВАЖНОСТИ ДЕТАЛЕЙ 3
III - О НОВОМ ДОМЕ, НОВОМ РЕБЕНКЕ И НОВОМ КОРОЛЕ 5
IV - О ДЖОНАТАНЕ ТАЛВИ, БИЛЛИ ГОЛДИНГЕ И ЛЮДЯХ, ОБИТАЮЩИХ У ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ 7
V - О НЕЗВАНЫХ ГОСТЯХ И ПРЕВРАЩЕНИЯХ 9
VI - О ВОЙНЕ И ПУТИ МЕЖДУ МИРАМИ 10
VII - О ЛЕСНИКЕ И ЕГО ТОПОРНОЙ РАБОТЕ 12
VIII - О ВОЛКАХ И О ТЕХ, КТО ХУЖЕ ВОЛКОВ 13
IX - О ЛИКАНТРОПАХ И О ТОМ, КАК ОНИ ПОЯВИЛИСЬ НА СВЕТ 14
X - О МОШЕННИКАХ И МОШЕННИЧЕСТВЕ 15
XI - О ДЕТЯХ, ЗАБЛУДИВШИХСЯ В ЛЕСУ, И О ТОМ, ЧТО С НИМИ СЛУЧИЛОСЬ 16
XII - О МОСТАХ, ЗАГАДКАХ И МНОЖЕСТВЕ НЕПРИЯТНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ ТРОЛЛЕЙ 18
XIII - О ГНОМАХ И ИХ ПОДЧАС ВСПЫЛЬЧИВОМ НРАВЕ 20
XIV - О БЕЛОСНЕЖКЕ, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ОЧЕНЬ ПРОТИВНОЙ 21
XV - О ДЕВОЧКЕ-ОЛЕНЕ 23
XVI - О ТРЕХ ХИРУРГАХ 24
XVII - О КЕНТАВРАХ И ТЩЕСЛАВИИ ОХОТНИЦЫ 25
XVIII - О РОЛАНДЕ 26
XIX - О СКАЗКЕ РОЛАНДА И ШПИОНЯЩЕМ ВОЛКЕ 28
XX - О ДЕРЕВНЕ И ВТОРОЙ СКАЗКЕ РОЛАНДА 30
XXI - О ЯВЛЕНИИ БЕСТИИ 33
XXII - О СКРЮЧЕННОМ ЧЕЛОВЕКЕ И ПОСЕЯННЫХ СОМНЕНИЯХ 35
XXIII - О ПОХОДЕ ВОЛКОВ 36
XXIV - О ТЕРНОВОЙ КРЕПОСТИ 37
XXV - О КОЛДУНЬЕ И О ТОМ, ЧТО СТАЛО С РАФАЭЛЕМ И РОЛАНДОМ 39
XXVI - О ДВУХ УБИЙСТВАХ И ДВУХ КОРОЛЯХ 41
XXVII - О ЗАМКЕ И ПРИВЕТСТВИИ КОРОЛЯ 43
XXVIII - О "КНИГЕ ПОТЕРЯННЫХ ВЕЩЕЙ" 44
XXIX - О ТАЙНОМ КОРОЛЕВСТВЕ СКРЮЧЕННОГО ЧЕЛОВЕКА И О СОКРОВИЩАХ, КОТОРЫЕ ОН ТАМ ХРАНИЛ 46
XXX - ОБ ИЗМЕНЕ СКРЮЧЕННОГО ЧЕЛОВЕКА 48
XXXI - О СРАЖЕНИИ И СУДЬБЕ ТЕХ, КТО СОБИРАЛСЯ СТАТЬ КОРОЛЕМ 50
XXXII - О РОЗЕ 52
XXXIII - ОБО ВСЕМ УТРАЧЕННОМ И ОБРЕТЕННОМ 53
Примечания 53
Джон Коннолли
Книга потерянных вещей
Эта книга посвящается взрослой Дженнифер Ридьярд, а также Камерону Ридьярду и Алистеру Ридьярду, которые слишком скоро тоже станут взрослыми. Ведь в каждом взрослом живет ребенок, а каждый ребенок - будущий взрослый.
В сказках, которые мне рассказывали в детстве, живет более глубокий смысл, чем в правде, которую преподает жизнь.
Фридрих Шиллер (1759–1805)
Все, что ты способен вообразить, - реально.
Пабло Пикассо (1881–1973)
I
ОБО ВСЕМ ОБРЕТЕННОМ И УТРАЧЕННОМ
Жил-был - ведь именно так положено начинать любую историю - один мальчик, который потерял свою маму.
На самом деле он очень долго ее терял. Ее убивала ползучая, трусливая болезнь - недуг, разъедающий изнутри, медленно поглощающий внутренний свет, поэтому с каждым днем мамины глаза становились чуть-чуть тусклее, а кожа - немного бледнее.
И по мере того как мама исчезала, мальчик все сильнее боялся потерять ее. Он хотел, чтобы она осталась. У него не было ни братьев, ни сестер, и хотя он любил своего отца, по справедливости надо сказать, что мать он любил больше. Он и подумать боялся, что можно жить без нее.
Мальчик - его звали Дэвид - делал все возможное, чтобы мама осталась жить. Он молился. Он старался быть хорошим, чтобы она не пострадала за его ошибки. Он ходил по дому как можно тише и не кричал, когда играл в солдатики. Он придумал себе повседневные ритуалы и старался точно выполнять их, потому что в глубине души верил: судьба мамы связана с его поступками. Проснувшись, он вставал с левой ноги. Он считал до двадцати, когда чистил зубы, и заканчивал, только досчитав до конца. Он дотрагивался до ручек дверей и кранов в ванной определенное количество раз. Нечетные числа были плохие, а четные хорошие, причем лучше всего два, четыре и восемь. А вот шесть он не любил, потому что шесть - это дважды три, а три - вторая часть тринадцати, а тринадцать уж всяко плохое число.
Если он ударялся обо что-нибудь головой, то обязательно делал это и во второй раз, чтобы число ударов стало четным. Иногда он повторял это снова и снова, потому что голова как-то не так отскакивала от стены или волосы скользили по ней, хотя он этого не хотел, и счет сбивался. В конце концов он набивал себе шишку, а голова болела и кружилась. Целый год (в тот год маме стало совсем плохо) он каждое утро относил из спальни на кухню, а перед сном приносил обратно маленькую книжку избранных сказок братьев Гримм и старый потрепанный журнал комиксов. Книжку надо было положить точно посередине журнала, потом оба предмета совместить с краем коврика на полу спальни, если дело было вечером, а утром - оставить на сиденье его любимой кухонной табуретки. Таким образом Дэвид вносил собственную лепту в мамино выживание.
Каждый день после школы он садился у ее кровати и беседовал с ней, если у нее хватало сил. Или просто смотрел, как она спит, считал каждый ее тяжелый хриплый вдох и мечтал, чтобы она осталась с ним. Часто он приносил с собой книжку, и если мама не спала и у нее не слишком болела голова, она просила почитать ей. У нее были и свои книги - любовные романы и детективы в черных переплетах, напечатанные крохотными буковками, - но она предпочитала слушать, как Дэвид читает ей стародавние истории: легенды и мифы, волшебные сказки, рассказы о замках и приключениях, о страшных говорящих зверях. Дэвид соглашался, хотя в свои двенадцать лет он вырос из детских книг, но по-прежнему любил их, а главное - мама с удовольствием слушала эти истории.
До болезни мама Дэвида часто говорила ему, что эти истории живые. Живые не так, как люди, и даже не так, как собаки или кошки. Люди живы независимо от того, обращаешь ты на них внимание или нет, а собаки сами не дадут тебе забыть о них, если ты недостаточно к ним внимателен. Что касается кошек, то они отлично умеют притвориться, будто людей вовсе не существует. Однако речь не об этом.
С историями все по-другому: они оживают, лишь когда их рассказывают. Без человеческого голоса, читающего их вслух, без широко раскрытых глаз, бегущих по строкам при свете фонарика под одеялом, они не существуют в нашем мире. Они - как зерна в птичьем клюве, ожидающие возможности упасть в землю и прорасти. Или ноты, жаждущие инструмента, способного дать жизнь музыке. Они дремлют в надежде на случай, который пробудит их. Если кто-то их читает, они получают возможность пустить корни в воображении читателя и изменить его. Истории желают быть прочитанными, шептала мама Дэвида. Им это необходимо. Вот почему они устремляются из своего мира в наш. Они хотят, чтобы мы дали им жизнь.
Все это мама рассказывала Дэвиду до того, как заболела. При этом она часто держала в руках книгу и нежно поглаживала пальцами обложку, точно так же, как гладила лицо отца или самого Дэвида, если он говорил или делал что-то, напоминавшее ей, как сильно она его любит. Звук маминого голоса казался Дэвиду песней, каждый раз исполнявшейся по-новому, с новыми оттенками звучания. Когда он подрос и музыка стала важна для него (хотя и не настолько, как книги), мамин голос уже представлялся ему не песней, но своего рода симфонией с бесконечными вариациями на знакомые темы и мотивами, изменяющимися в соответствии с ее настроением и желаниями.
С годами чтение книг стало для Дэвида более уединенным занятием, пока мамин недуг не вернул их обоих в его детство, но с противоположными ролями. Правда, и до ее болезни он часто заходил тихонько в комнату, где мама читала, улыбался ей (и всегда получал улыбку в ответ), садился рядом и погружался в собственную книгу. Они блуждали каждый в своих мирах, но делили друг с другом место и время. По лицу мамы Дэвид всегда мог понять, оживает ли в ней история из книги, живет ли она в этой истории. Тогда он снова вспоминал ее слова о сказках, об их власти над нами и о нашей власти над ними.