Всего за 529 руб. Купить полную версию
И я, признаться, встрече рад.
Но лет пятьсот хотел бы сбросить.
Я очень старый листопад.
Ты слишком молодая осень.
2011 г.
Поминки по Победе
То ли память размыли пробелы,
То ли правды в истории нет,
Но безвременно гаснет Победы
Неизбывный, казалось бы, свет.
И парады всё скорбней и глуше.
А ведь столько сломали штыков,
Столько жизней отдали Ей лучших,
Чтоб сияла во веки веков.
Столько крови течёт в Её жилах.
Столько славы в Её голосах.
Столько Родина песен сложила
О Её благородных творцах.
Да и вышла Она из народа.
И такая Ей сила дана,
Что весна сорок пятого года
Никогда отцвести не должна.
Но знамёна, как старые раны,
Кровоточат под гримом шумих.
Нет надежды в глазах ветеранов
На сынов и на внуков своих.
И в равненьи шеренг на трибуны
Нет, как прежде, равненья на флаг.
Костный пепел вгрызается в урны.
И брусчатка не слушает шаг.
Бьёт ударник под дых барабану.
И «ура» не взлетает в зенит.
Историческим пахнет обманом,
Что и в вечном огне не горит.
Как поминки по русской Победе,
Власть-иуда справляет парад.
В «миру – мир» заигрались, как дети,
Мы – потомки великих солдат.
Напороться на штык в рукопашной
Или броситься грудью на дзот…
Умирать за Победу не страшно.
Страшно, если Победа умрёт.
2011 г.
«На подбородке шапка бороды…»
На подбородке шапка бороды,
А на затылке лысины коленка…
Неужто, человечество-калека,
Ещё ты веришь в райские сады?
Душа планеты покатилась вниз.
И рвётся ввысь поэзия при этом.
Но популярней лучшего поэта
По «Евроньюс» воспетый футболист.
Бессменна власть рвача и палача.
Поэзия – изгой телеэфира.
И тайный взрыв решает судьбы мира,
Как некогда решал удар меча.
Лохмотья государственных границ.
Осечки слов. Доверие к патронам.
И с мудростью, достойной фараонов,
Глядят юнцы из цинковых гробниц.
Любви и чести лёгкая броня.
Поэзия не ангел и не агнец.
Какой бы ни поставили диагноз, —
В составе крови не найдут вранья.
Банкиры бредят новой мировой.
Дымится африканская пустыня.
Китай – в засаде. НАТО холостыми
Уже палит над русой головой.
Рассадники мозолей и горбов.
Свобода совести гуляет в Мекке,
А наша совесть в безнадёжном веке
Сидит в кавказских ямах для рабов.
И пролетает глобус между ног.
Насилуют улыбку Моны Лизы.
И Шар Земной напоминает клизму,
Что роду человеческому впрок.
Живём на свалке телетребухи.
И смерть заверена печатью солнца.
Молитвами поэзии спасётся
Лишь тот, кто знает русские стихи.
2012 г.
Чужие роли
Сломалась мимика. Не удаются роли.
В душе один, а на лицо – другой.
И выраженья радости и боли
Не отличишь теперь между собой.
Но не спеши завидовать актёрам,
Политикам, врунам и подлецам,
Подобно дрессированным жанглёрам
Играющим на мускулах лица.
Мы все – на перевёрнутом пароме,
И Шар Земной висит вниз головой,
Пока талант – играть чужие роли —
Главней таланта быть самим собой.
2013 г.
Лесное утро
Вы слышали рассветных птиц?
Многоголосие лесное —
Как будто смех вязальных спиц
И звон далёких колесниц
И шорох талых льдин весною.
То вскрик, то вздох, то будто стон
Ведра упавшего в колодец.
Протяжный шум со всех сторон.
Деревья сбрасывают сон
И грусть минувших непогодиц.
В ручьях кипение росы.
Камней подводных бормотанье.
И – будто тикают часы,
И свищут клювики, носы,
И булькают рыбёшки ртами.
Дворняжка, тронувшая цепь.
За шторкой притаился ветер.
Костёр трещит… А, может, вепрь
Качнул бронёй тугую крепь
И в дрёму рухнул на рассвете.
С утра не все поют сперва,
Но тут же все вступают вскоре —
И, птичьи путая слова,
Поют, кто – в лес, кто – по дрова,
Как мы когда-то в школьном хоре.
И всплески мельниц водяных.
И ботала коней табунных.
И звёзд увядших ломкий жмых.
И голоса миров иных.
И жаркий бред признаний юных.
Смешалось всё в рассветный гам,
В неразбериху пробужденья,
И всё слилось – от птичьих гамм
До первых «здравствуй» по утрам —
И всё достойно продолженья.
2018 г.
Любовь
Любовь – наверно, то, что быть должно?
Любовь – наверно, то, что быть не может?
Да нет, она идёт с тобой в кино,
Она бежит мурашками по коже.
Она, как ты и я, как мы с тобой,
Она, как все – не лучше и не хуже.
Но иногда становится судьбой,
А иногда простой служанкой служит.
Любовь?.. А как узнать её, скажи?
Одно лишь про неё известно точно:
Любовь, она всегда – длиною в жизнь,
А без неё заметно жизнь короче.
2014 г.
Золотая середина
Не хватает мне детской фантазии
Всё представить, как было в начале…
Провожали закаты мы в Азии,
А рассветы в Европе встречали.
И на двух континентищах сразу мы
Проживать умудрялись без тягот.
За грибами ходили мы в Азию,
А в Европе давились от ягод.
И дружили с Бажовскими сказами.
И в футбол по-уральски играли:
Получив передачу из Азии,
Мы в Европе голы забивали.
То по горным вершинам мы лазили,
То тянуло в таёжные топи.
Не хватало Европы нам в Азии,
А её не хватало в Европе.
Не кидались высокими фразами,
Только с детства нам верилось сильно,
Что граница Европы и Азии —
Золотая средина России.
Пронеслись времена. Было разное.
Только держится мир, как в начале,
На границе Европы и Азии,
На Уральском хребте, на Урале.
1999 г.
Живодёрня
Как вам на вкус кровавые слезины?
А как – стальные крючья под бока?
И корчатся в агониях витрины
Бессмертные шедевры мясника.
Звонят из ада черти на мобильник:
Гореть в огне за каждый эскалоп…
«Макдональдс» – мировой скотомогильник,
А гамбургер – полузакрытый гроб.
Стада говяжьи. Табуны конины.
Идёт по трупам мясокомбинат.
Жестокостью торгуют магазины,
А люди покупают и едят.
Как место казни выглядят обеды.
Зубами плоть линчует человек.
Звериным аппетитом мясоеда
Икает за столом пещерный век.
У первобытных слишком многолюдно.
Шагает эволюция назад,
Когда на живодёрне ваше блюдо
Готовит электрический разряд.
2013 г.
Рыночный народ
Нам рынок подсыпают, как отраву.
Два пальца в рот – достоинство и честь.
Прощай, литературная держава.
Да здравствует курительная смесь.
Мы в обществе теперь, как будто светском.
Плеяда недоделанных господ.
Народом русским были и советским,
Теперь, как будто – рыночный народ.
Безлюдные духовные столицы.
Таскаемся задворками умов.
На зависть небоскрёбной загранице
Не строим небоскрёбы из томов.
И в обморок мы валимся как будто…
И наркоту толкают нам не зря —
Чтоб нашатырь отечественных бунтов
Не чуяла народная ноздря.
Нас переводят на больную пищу.
Глотаем заменители добра.
И Родину, как выдавленный прыщик,
Зелёнкой баксов мажем до нутра.
И вылезла в правители нажива.
И по карманам – золотой запас.
И жадный отблеск золотая жила
Вонзает в сердце каждого из нас.
И мы уже, как будто – не по праву,
И словно мы уже – не на века.
Но справедливости былая слава
Ещё не позабыла нас пока.
… Давно ли мы коней поили в Сене?
И полз от нас Рейхстаг, как осьминог.
Крутили самокрутки на колене,
Когда весь мир лежал у наших ног…
На торгашей мы сроду не похожи,
У нас в душе – космический полёт.
И с чипом пугачёвщины под кожей
Какой мы, к чёрту, рыночный народ?
2018 г.
Стихотворец
Не ждите спокойного тона
И бережных слов от поэта.
Поэт – он навроде симптома
Двуногой болезни планеты.
Он – крик человеческой жизни,
Распятой религией денег,
Где власть присягнула наживе
И сходит с ума от владений.
Он – плач и торжественный рокот.
И ропот пробуренных скважин.
Он – острый рассерженный локоть,
Что в бок человечеству всажен.
Он с первой строки у барьера
Стоит на правах дуэлянта
И целится в жадную эру
Всей мыслью и чувством таланта.
Сражаться на поприще века
(Ни рыцаря, ни полководца) —
Сражаться за честь человека
Земля создала стихотворца.
И в этой космической роли
Он будет до крайнего срока
Настаивать правду на боли
И с кровью выталкивать в строки.
И можно за то поручиться,
Что горьким лекарством страницы
Хоть кто-нибудь будет лечиться
В его стихотворной больнице.
2012 г.