Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Возможно, что, создавая нечто тут, мы разрушаем нечто тут, и наоборот, но там, где присутствует мышление – это тоже так же или там другие правила? И определение в происходящем какого-то созидания или разрушения – это человеческое придумывание реальности такого или это существует само по себе? Возможно, те разрывы между происходящим и выделением вещей, процессов, предметов, становлений… – это все только человеческое выделение из присутствующего такого, а в присутствующем все происходит в постоянном взаимодействии, «все есть совокупное одно», и «вычленение» – это только наша условность, наша способность привносить сюда нечто оттуда. Но это ни в коем случае не отрицает возможности воздействия на происходящее, угадывания с помощью нашего мышления чего-то, что позволяет управлять происходящим, и это указывает на какое-то общее между мышлением и присутствующим.
И любая схема бледнее того, что она хочет изобразить, причем не реальности, а именно «того, что». А что такое «реальность» – это загадка, и разговор об этом и о многом другом будет длиться вместе с человеком. Завершение человека – это конец такого разговора-потока. Можно ли остановить поток? Допустим, можно, на миг в качестве выделенного мышления, в качестве какого-то остановленного «что»… Но после снова это «что» становится чем-то другим…
Как соизмерить мысли о происходящем и само происходящее, то есть все вышеуказанные слова говорят только о мышлении или все же они позволяют говорить о том, что происходит? И с тем, кто мыслит, на самом деле происходит разное, и это разное – это не только какое-то мышление, это совокупное происходящее, которое распадается и происходит, но происходящее с тобой – это нечто тоже неуловимое для мышления.
Слова, применяемые для остановки экзистенции, это только слова, и это только остановка, а не то, что с той стороны мысли, и об этом нужно постоянно помнить. И сама мысль, в своем происходящем – это тоже что-то отличное от слов. Но такое понимание противно тем, кто уже имеет какую-то, кем-то созданную «конструкцию из слов» и с этим как бы хочет спокойно жить… по разным причинам… Основная причина в том, что охранители – это не творцы, они не могут ничего создать, а могут передавать и оберегать, но такое учение – это просто «очередная правда»… Любое движение вызывает у охранителей раздражение, им не хочется ничего менять, они и не могут ничего поменять, для них эта уже-конструкция – это какое-то действительное существование. И любое упоминание о том, что любая «уже присутствующая конструкция» – это всегда «уже мертвое собрание слов», вызывает желание отвести на какой-то костер очередного еретика.
Представим некий слабый «разговор о живом»:
1)
Когда возникает мысль, что нечто есть «живое», то что под этим подразумевается? Вот дерево, оно живое? В какой-то критической формуле можно сказать, что «живое» – значит, оно понимает, воспринимает, чувствует, страдает, думает…, но страдает и думает только тот, кто есть с той стороны, как тот, кто думает? И тут может возникнуть мысль о наличии у всего «страдального воспринимающего» какого-то «Я». При этом можно подумать, что такое «Я», оказывается, может быть разным, иметь разную конституцию? Если по такому признаку проводить присутствие живого или не живого, тогда навряд-ли кто-либо, кроме человека, получит качество «живое». И если это «Я» также будет являться метафизическим-Я, то есть какой-то духовной, вне физической реальностью, тогда никакие «другие живые» не будут обладать признаком «живой».
2)
Если присутствует какое-то «учение о материи», тогда может возникнуть различение некоей материи на живую и неживую. Возникает вопрос: а живая материя живая потому, что воспринимает, или просто живая сама по себе? И если она все воспринимает, тогда все живое обладает какой-то субъектностью, якостью, и такая якость может оказаться разного уровня? Но если «такое живое» ничего не воспринимает, то его, как чувствующего, нет, и оно тогда не страдает, и потому «его нет»! Могут возникнуть представления, что вся материя обладает признаком «живое». И все «такое живое» может быть воспринято как «мыслящее», то есть живость=мышление. Отсюда вся «живая субстанция» может восприниматься как мыслящая. А почему только живая, вообще вся материя может быть понята в качестве чего-то мыслящего…
В таком слабом «разговоре о живом» показано, как какое-то выделенное мышление может выдавать некие слова за какое-то существование, за то, что происходит, но это происходящее и спекуляции о нем… – это разное.
Всегда хочется сказать, что что-то является абсолютно действительным, а что-то не является таковым. И какая-то родовая сущность, наци… существуют на самом деле, а не только как понятия… Или что нечто – это не просто онтологическая сущность или некая универсалия, а это нечто реальное! И так как большинство живет в границах обычного предметного мышления, то такое большинство никогда не сможет понять, что оно находится в особом слабоумном состоянии…
Предполагая некий онтологический статус у разного, можно считать, что реализация духа17 – это этика, это практическая этика, это закон, это право, это другое подобное… И можно вслед за Кантом установить, что есть царство свободы духа и царство необходимости, то есть натуры-природы. А вслед за Гегелем предположить, что встреча духа и натуры (природы, присутствующего, объективного) позволяет говорить о таких вещах, как государство, общество, насилие, война, закон, этика…
И всегда хочется поговорить об истине, о последней истине, о действительной действительности, о том, что есть на самом деле? И когда вдруг захочется сказать, что происходящее – это ничто, а мои выдумки – это все, тогда следует увидеть в происходящем разное, например, «реальную гибель», которая, возможно, говорит о том, что все же есть нечто, какие-то закономерности, связи, РЕАЛЬНОСТЬ, то есть нечто большее, чем какие-то выдумки… Но все же преодолеть границу между мышлением и происходящим почему-то не получается. Возможно, в какой-то той жизни и есть такая вероятность, но не в этой. А тут только зыбкая множественность интерпретаций, ошибки, заблуждения, катастрофы в результате заблуждений, какие-то прорывы, блуждания, неверия, усталость…
Предположительно, что реальность для нас присутствует только как мысль об этой реальности, при этом не являясь мыслью, но чем тогда? И это «чем тогда» – это тайна. И «что есть такие мысли о реальности» – это тоже загадка.
Что является абсолютно достоверным? Акт смерти? Сила притяжения? Истина – это правда или «то, что есть», а «что есть?» Что дано во «внешнем мире» непосредственно? Возможно, присутствует нечто в итоге непонятное, а все остальное «понятное» – присутствует только как «концепция», и отсюда возникает возможность множественной интерпретации?
Присутствуя, наше мышление проскакивает через что-то важное, и зафиксировать «это что-то», остановиться на нем, углубиться в него – невозможно. Но все же, если попытаться заметить нечто, то есть какое-то что-то за проскакивающим потоком? Например, для присутствующего его присутствие в его обыденности – это сумма всех его пребываний:
– Во всем этом пребывании присутствует наблюдение за происходящим (и присутствие в нем), за тем, что можно назвать миром, наблюдение за этим совокупным с помощью неких органов чувств.
– И в таком наблюдении-пребывании будет множество разного наблюдаемого-присутствующего.
– И тут могут быт разные мысли по поводу этого наблюдаемого, но!
– Тут можно заметить ускользающую мысль – понимание того, что во всем этом процессе, в сумме этих переживаний, в процессе восприятия и другого остается незаметным нечто главное, на чем необходимо сосредоточиться. А это именно то, что все это ничего не говорит о том, чем это все происходящее является на самом деле, то есть все то, что как бы наблюдается, но оно ускользает. И то, что будет явлено обо всем этом, это будут тоже вот такие же текучие мысли, какое-то явленное, и затем снова явленное, и любые попытки заметить нечто другое, то, что за этим фасадом, то есть обнаружить последнюю реальность – это только попытки. И вот с таким «известным-ускользающим» придется жить, пока есть вот эта жизнь, но что это?