Всего за 199 руб. Купить полную версию
29 июня были подняты по тревоге лейбштандарт «Адольф Гитлер» и полицейская группа «Генерал Геринг». Тем временем Гитлеру опять пришли донесения от Гиммлера, что штурмовики якобы вот-вот начнут бесчинствовать в Мюнхене. Взбешенный Гитлер, как мы уже говорили выше, отправился в аэропорт Бонна и оттуда вылетел в столицу Баварии. Прибыв в Мюнхен, Гитлер первым делом распорядился арестовать местных руководителей СА Шнайдхубера и Шмидта, после чего выехал в Бад-Висзее, где находился Эрнст Рем. В 6:30 утра Гитлер стоял у дверей номера Рема. В дверь постучал полицейский и попросил Рема открыть ее по срочной необходимости.
Как только Рем открыл дверь, Гитлер с пистолетом в руке лично вошел в номер и приказал Рему одеться, объявив его арестованным. Затем Гитлер ворвался в номер к обергруппенфюреру СА Эдмунду Хайнесу. Были арестованы все штурмовики, находившиеся в гостинице. К 9:00 фюрер Гитлер вернулся в Мюнхен, после чего приказал поднять по тревоге подразделения СС во всей Германии. Были распечатаны специальные конверты, в которых находились списки командиров СА и известных штурмовиков, подлежащих ликвидации.
В Германии начался настоящий террор в отношении штурмовиков. Было сразу же принято решение о расстреле Шнайдхубера, Шмидта, Хайнеса, Хайдебрека и графа Шпрети. Относительно судьбы Рема Гитлер продолжал колебаться. Гиммлеру и Герингу стоило немало усилий убедить фюрера в необходимости физического устранения его старого боевого товарища. В конечном итоге, ближе к полудню 1 июля Адольф Гитлер все же согласился со своим окружением. Он приказал Теодору Эйке взять пистолет с одним патроном и предложить Эрнсту Рему покончить с собой. В 15:00 Эйке в сопровождении штурмбанфюрера СС Липперта и группенфюрера СС Шмаузера прибыли в тюрьму «Штадельхайм». Несмотря на попытки начальника тюрьмы вмешаться и на звонок министру юстиции Франку, Эйке и сопровождавшие его эсэсовцы прошли в камеру Рема. Эйке обратился к всесильному некогда лидеру штурмовиков: «Ваша жизнь кончена. Фюрер дает вам шанс подвести её итоги».
Эйке положил на стол пистолет и вышел. Через 15 минут он вернулся в камеру. Рем так и не застрелился. Он стал лицом к двери, вскинул правую руку и прокричал: «Славься, мой фюрер!» Тогда Эйке и Липперт четыре раза выстрелили в Рема. От этих выстрелов начальник штаба штурмовых отрядов СА Эрнст Рем скончался на месте. Так закончилась жизнь человека, который в свое время вполне мог претендовать на лидерство в рядах нацистского движения.
Во время «Ночи длинных ножей» было убито не только множество видных штурмовиков, в том числе занимавших ответственные государственные посты (полицай-президент Мюнхена обергруппенфюрер СА Август Шнайдхубер, депутат рейхстага группенфюрер СА Ганс Хайн, фюрер СА для особых поручений граф Иоахим фон Шпрети-Вейльбах), но и целый ряд противников или критиков Гитлера, не имевших никакого отношения к штурмовикам.
Во время «Ночи длинных ножей» был убит Грегор Штрассер – один из основателей НСДАП, лидер «левого крыла» нацистской партии, близкого к национал-большевизму. Штрассер вечно ссорился с Гитлером из-за расовой политики, заигрывания Гитлера с крупным капиталом, и фюрер ему этого не простил. Среди убитых был и полицай-президент Баварии Густав фон Кар, в свое время руководивший подавлением знаменитого «пивного путча». Был убит генерал в отставке Курт фон Шлейхер – предшественник Гитлера на посту рейхсканцлера Германии. Шлейхер ненавидел Рема и причислить его к числу соратников командира штурмовиков было верхом абсурда. Но гестаповцы воспользовались ситуацией и расправились с генералом, который никогда не высказывал особого расположения к фюреру и нацистской партии.
Еще один знаковый убитый в «Ночь длинных ножей» – Бернхард Штемпфле, монах, философ и публицист, в свое время очень много общался с Адольфом Гитлером и даже принимал участие в подготовке «Майн кампф». Но он слишком много знал о прошлом фюрера, об его личной жизни, что и могло привести Штемпфле к такому трагическому финалу. По одной из версий, гестаповцы забили Штемпфле до смерти.
Таким образом, главным итогом «Ночи длинных ножей» стала расчистка политического поля Германии от явных и потенциальных противников Гитлера как из числа штурмовиков, так и из числа «старых» консерваторов Веймарской республики. По итогам «Ночи длинных ножей» СС превратились в серьезнейшую самостоятельную организацию и получили право иметь собственные войска, а СА фактически утратили реальные возможности и сосредоточились исключительно на агитационно-пропагандистской работе с молодежью, вспомогательных функциях в охране концлагерей и так далее.
1.7. Польша в планах Гитлера
11 апреля 1938 г. военный атташе в Варшаве полковник Павел Семенович Рыбалко информировал наркома обороны СССР маршала К.Е. Ворошилова о подготовке Польши к военной агрессии против Чехословакии. 17 июля 1938 г. польский разведчик направил агентурное донесение во II отдел Главного штаба Войска Польского (она же «Двуйка», занималась разведкой и контрразведкой) о планах Германии, где описал явление, в наши дни названное «управляемым хаосом». «…Компетентные немецкие круги примерно в середине августа должны начать очень активную деятельность на судетской территории. В этот отрезок времени должно вспыхнуть восстание […] генлейновцев против чешских властей. Немцы рассчитывают на то, что, создав хаос, в результате восстания они вызовут, с одной стороны, быструю и жесткую реакцию чешских властей, а с другой, показав методы подавления восстания, подготовят общественное мнение в Англии к тому, чтобы, если понадобится, принять идею немедленной аннексии как единственного средства, которое поможет избежать кровопролития».
Разведчик как в воду глядел, предвидя Мюнхенский сговор. Помешать реализации этих планов мог Советский Союз – основанием для «операции по принуждению к миру» могли стать подписанные в мае 1935 г. трехсторонние соглашения между Москвой, Прагой и Парижем. Но для вмешательства СССР в конфликт строго необходимо было согласие Франции, премьер которой Эдуард Даладье вершил судьбы мира в Мюнхене… В Варшаве внимательно отслеживали возможность вмешательства Красной Армии и очень его боялись.
1 августа 1938 г. начальник II отдела Главного штаба Войска Польского Т. Пелчинский доложил начальнику Главного штаба Войска Польского В. Стахевичу о дислокации советской авиации на территории ЧСР (к докладу была приложена карта). «Докладываю пану генералу, что по нашим оценкам за достоверные сведения можно считать информацию (полученную из разных источников), касающуюся присутствия советской авиации в следующих местностях: в Праге, в Брно, в Простееве (Моравия), в Братиславе и Ужгороде, причем общая численность советских самолетов в этих местностях составляет около 43. Информация о 120 советских самолетах в Праге до настоящего момента подтверждена не была. Общая численность советского персонала составляет около 120 чел. (эти сведения можно считать достоверными)».
Достоверность сведений «Двуйки» была сомнительна. Никаких частей РККА на чехословацкой территории не было. Даже после эскалации конфликта вокруг Судет в сентябре 1938 г. казалось, что ЧСР сумеет отстоять себя. В эти тревожные дни авторитет СССР поднялся на небывалую высоту, о чем майор Кашуба незамедлительно проинформировал НКО: «СССР есть символ спасения Чехословакии и в эту силу верят наиболее последовательные демократические круги, близкие правительству, а также коалиционная партия Клерикалов. Уверенность в помощи СССР в рядах чехословацкой армии большая. Армия настроена драться до последнего человека».