Ретинская Оксана Сергеевна - Белая магия любви стр 6.

– Не я. Как раз наоборот.

– И ты был влюблен?

– Да, был.

Ее улыбка продолжала храбро красоваться на лице, но тон был не совсем таким, как когда она сказала “Действительно влюблен?”

– Безумно. Много раз.

– Я не это имела в виду. Я имею в виду один единственный раз. Я почему-то чувствую, что в твоей жизни была великая любовь, любовь, которая опечалила тебя, заставила тебя вычеркнуть женщин из своей жизни.

Он откровенно смеялся над ней.

– Какой ты романтик! – Воскликнул он. – Совершенно очевидно, что у тебя нет никакого опыта. Если бы он был, то ты бы знала, что это совсем не путь любви. Любой, кто может пройти его один раз, сможет пройти его любое количество раз. Это болезнь, говорю тебе. Ты хочешь влюбиться, и ты продолжаешь это делать, беря того, кто окажется удобным.

Это, казалось, удовлетворило ее.

– Я вижу, ты никогда не был влюблен, – сказала она. – У тебя просто был опыт. Мне это нравится. Я ненавижу человека, у которого нет опыта. Не то, чтобы я когда-либо думала, что ты не … Нет, в самом деле. В первые пять минут нашего знакомства я сказал себе: "Вот человек, который прошел путь". Я поняла это по тому, как ты держался.

– Уловила! – Крикнул он.

– Вот так … завладел—заставил меня полюбить тебя … заинтересовал.

Он выглядел неловко … взглянул на часы.

– О, с тобой столько всего случилось. А со мной никогда ничего не случалось, ничего, кроме этого, – вздохнула она.

– Но это! – Засмеялся он. – Разве ты не считаешь, что это приключение быть тайной моделью художника? Подумай, как ужаснулось бы твое чопорное, порядочное, благочестивое окружение, если бы узнало!

– Как ты думаешь, из какого сословия я родом? – Спросила она, вопросительно глядя на него.

– Это табу, – ответил он. – Я никогда не размышлял об этом. Когда твое каноэ огибает вон тот изгиб, я никогда не следую за ним. Ты начинаешься и заканчиваешься на повороте.

– Не понимаю, как ты можешь не интересоваться, – задумчиво произнесла она. – Я очень много думаю о тебе. Не то чтобы я хотела что-то знать. Я бы предпочла удивляться, воображать это, как мне заблагорассудится. Каждый день по-разному. Видишь ли, мне не о чем думать – немного интересного. Честно говоря, ты совсем не интересуешься мной?

– Я всегда так относился к своим друзьям, – ответил он и искренне объяснил, – они интересуют меня только такими, какими кажутся мне. Почему я должен беспокоиться о том, что они значат для других людей—людей, которых я не знаю и не хочу знать?

– Разве это не странно? – Задумчиво произнесла она. – Ты действительно так думаешь? – Она покраснела и поспешно добавила, – конечно, я знаю, что ты имеешь в виду. Ты не должен обижаться на мои слова. Видишь ли, люди, которых я знаю, совершенно другие. Вот почему я чувствую, что все это – нереально – сон.... Ты действительно не заботишься о богатстве и социальном положении и обо всем этом? Ни капельки?

– А с чего бы мне? – Равнодушно спросил он. – Это не в моей игре, а человека волнует только то, что в его игре.

– Та, другая игра … Она кажется тебе очень плохой, не так ли?

Он пожал плечами.

– Да, я знаю, что это так. Мне так кажется, когда я … здесь … и даже когда меня здесь нет.

– Зачем беспокоиться о таких вещах? – Сказал он тоном, который указывает на полное отсутствие интереса.

После паузы она сказала:

– Ты можешь не поверить, но я ужасный сноб—там, снаружи.

– Но не здесь. Здесь не из-за чего быть снобом, слава Богу!

– Да, я настолько отличаюсь от других, насколько это возможно, – продолжала она. – Есть люди, которых я ненавижу, но с которыми я мила из-за того, что они занимают социальное положение. Я, как и все остальные девушки, без ума от социального положения и люблю пренебрежительно относиться к людям.

– Не рассказывай мне об этом, – мягко перебил он, но выражение его прямых, честных глаз заставило ее покраснеть и опустить голову. – Мне жаль, что ты становишься такой, когда тобой завладевает черный маг, который правит за изгибом. Но то, что он делает с тобой, не меняет того, что белая магия делает с тобой здесь.

Ее глаза, все ее лицо загорелись.

– Белая магия, – тихо повторила она. После короткого раздумья она вернулась к этой теме и продолжила, – я сказала тебе, потому что мне … мне стыдно обманывать тебя.... Интересно, действительно ли ты такой большой и честный, каким кажешься? Там никого нет. Они подлые и мелочные! Когда видишь насквозь, кем они притворяются, притворяются даже перед самими собой. Я такой же большой мошенник, как и все остальные. И я часто убеждаю себя, что я милая и хорошая и … Если бы я только могла … – Тут она замолчала, оставив свое желание невысказанным, но легко вообразимым.

– Чтобы не обращать внимания на мелочи, нужно заполнить свой разум большими вещами, – сказал он. – Но ты не виновата в том, что ты такая, какой тебя вынуждает быть твое окружение.

– Как ты думаешь, я могла бы быть другой? – Спросила она, затаив дыхание, ожидая его ответа.

– Я не думал об этом, – был его удручающий ответ. – Навскидку я бы сказал, что нет. Ты в том возрасте, когда почти все немного думают. Но это скоро прекратится, и ты станешь тем, кем тебя лепили с младенчества.

– Я знаю, что многого не стою, – смиренно сказала она. – Там, под черной магией, я тщеславна и горда. Но здесь я чувствую, что я просто ничто.

– Ты превосходная модель, – сказал он утешающе. – Действительно превосходная.

– Пожалуйста, не издевайся надо мной. Честно говоря, тебе не кажется, что я банальна?

Он одарил ее своей прекрасной, нежной улыбкой, особенно прекрасной, исходящей от такого крупного, мужественного мужчины. И он сказал, – ничто из того, на что светит солнце, не является банальным.

У нее развилось сильное любопытство к общим аспектам его дел: к его надеждам и страхам на будущее. Ее попытки разговорить его на эти темы забавляли его. Его откровенное признание в том, что он неизвестен в Америке, сбило ее с толку; ей и в голову не приходило, что его могут знать за границей. – – И ты проработал там много лет? – Спросила она.

– Всю свою жизнь.

Она смотрела на него с нежным сочувствием. – Тебя не обескураживает, что тебя не узнают? – Спросила она.

– Ни капельки, – заявил он со всей искренностью. – Все стоящее требует времени. В любом случае, мне все равно. Моя жизнь в безопасности. Видишь ли, я довольно богат.

Ее глаза широко раскрылись.

– Богат! – Воскликнула она. – В самом деле? Я думала … – Тут она замолчала, покраснев.

– О, да. У меня сорок тысяч, не говоря уже о моей земле.

– Сорок тысяч в год! Это очень хорошо. – И по ее лицу было видно, что ее мозг занят и чем он занят.

Он громко рассмеялся. – Сорок тысяч в год! – Воскликнул он. – Нет, две тысячи в год.

Ее огорчение было жалким.

– О! – Уныло воскликнула она. – Мне казалось, ты сказал, что богат.

– Так и есть. Потому что, когда я думаю о том, как я жил на меньше чем две тысячи франков в год, я чувствую себя Ротшильдом. – Он постарался сохранить серьезное выражение лица и серьезный тон, когда добавил, – почему у тебя такой несчастный вид?

– Ничего. Только … Ты меня так потряс! На минуту мне показалось, что ты … ты другой.

Он воспользовался ее скорбной рассеянностью, чтобы вернуться к своей работе. Она была так поглощена, что не заметила, как он “обманывал” ее, хотя все его другие попытки сделать это были быстро обнаружены и пресечены. Время от времени он поглядывал на нее и недоумевал, почему она так мрачна. Наконец он решил прервать ее. В его глазах появилось озорное выражение. Он сказал, – ты подумывала о том, чтобы уйти от этого другого богатого человека?

Ее охватило смущение. Затем она встретила его смеющиеся глаза с храброй попыткой насмешки. – Ну … я лучше выйду замуж за богатого человека, который мне нравится, чем за того, кто мне не нравится.

– Естественно. Но забудь обо мне, пожалуйста. Не забывай, я не кандидат. – Он был рад возможности напомнить ей о своих взглядах на брак.

– Не бойся, – сказала она, выдавив из себя смешок и кокетливо презрительный взгляд. – Мы в равной безопасности друг от друга.