Денисова Полина В. - Прекрасные сломанные вещи стр 9.

– Расскажи им про снэпчат, – попросила Майя.

Она улыбалась во весь рот.

Сьюзан поджала губы, явно стараясь не расхохотаться.

– Так вот, когда я несколько раз ему отказала, он прислал мне в снэпчате фотографию своего члена.

– Что-о-о?! – взвизгнули мы с Рози.

И мы с девчонками рассмеялись так громко, что к нам стали оборачиваться.

– Вот прикиньте, – сказала Сьюзан. – Я тоже офигела. И он был вот такой…

Она сделала движение руками, и я узнала тот жест, который мы увидели, когда только вошли в кафе. Видимо, он обозначал, что у Алекса маленький пенис.

– Не стоило фотографировать, короче. Видимо, поэтому он и отправил в снэпчате, где нельзя сохранять картинки, – она вздохнула. – Очень жаль, потому что я бы вам показала.

– Какая жалость, – с каменным лицом ответила Майя.

– А потом он говорит: «Можешь отправить сиськи в снэпчате». И я сказала: «Лучше твое лицо», и он явно решил, что я флиртую, потому что прислал мне фотку своего лица. На этом мое терпение закончилось, и я перестала отвечать.

– И что он? – спросила я.

– Ну, когда я замолчала, он написал мне еще несколько раз и назвал тварью, – с самым спокойным видом рассказала она. – Мораль истории такова: я только зря потратила свое время. Лучше бы провела его с вами, ребят.

Говоря это, она посмотрела мне прямо в глаза и улыбнулась своей обычной дружелюбной улыбкой.

Я улыбнулась в ответ, но думала лишь об одном. Триггер – событие, вызывающее репереживание психологической травмы. Что-то тут не сходилось. Как человек с психологической травмой может быть таким веселым и жизнерадостным? Я вгляделась в лицо Сьюзан. Она в этот момент повернулась к Майе и всплеснула руками, рассказывая очередную шутку. Может, я замечу что-нибудь? Нет, ничего. Просто обычная Сьюзан с ее ухмылками, закатыванием глаз и колкостями. Совершенно обыденная жизнерадостность.

Нам принесли еду, и разговоры стихли. Я решила, что настал мой час.

– Кто-нибудь смотрит «Улицу Коронации»? Что там сейчас происходит?

– Ты же сама не смотришь, – сказала Рози.

Краем глаза я заметила, что Сьюзан вынула трубочку из своего напитка, поднесла ее к губам и начала жевать с безучастным видом.

– Да, не смотрю. Но недавно наткнулась на «Фейсбуке». Мне просто любопытно.

– Ну, там объявили новую сюжетную линию. Типа она такая противоречивая, – сказала Майя. – Но на самом деле ничего такого.

– К этому уже давно шло, – добавила Левина. – Несколько недель.

Майя кивнула:

– Ага, сериал совсем загибался. У Дениз этот новый бойфренд, Дейв. И дочка Кларисса, которой сколько там… пятнадцать?

– Четырнадцать, – поправила Левина.

– Ага. Четырнадцать. И ей не нравится Дейв. И она ему тоже. Они вечно ругаются и все такое.

– Кларисса та еще сучка, – сказала Рози, накалывая на вилку ломтик помидора. – Дейв так старается, а она вечно его доводит.

– Ну так вот, в четверг они сильно поругались, пока Дениз была на работе, – продолжила Майя. – И Кларисса сказала, что Дейв… как она сказала?

– Стареющий лузер, – подсказала Левина, ни на секунду не задумавшись.

– И Дейв дал ей пощечину, – закончила Майя. – Вот и вся великая драма, к которой так долго шло.

– Ну… это была не совсем пощечина, скорее удар, – поправила Левина. – Вот так…

Она подняла руку и как-то странно ею взмахнула, не сжимая пальцев в кулак.

Рози рассмеялась:

– Это еще что такое?

– Скажи, не очень реалистично? – Левина широко улыбнулась и пожала плечами. – В общем, это был не совсем удар, но и не просто пощечина. Поэтому продюсеры и раздули из этого целый скандал.

– Да какая разница, – равнодушно отозвалась Майя. – Я думаю, они хотели, чтобы зрители посочувствовали Клариссе. Но знаете что? Она сама напросилась. Вела себя как сволочуга.

Сердце у меня в груди отбивало неровный, напряженный ритм. Ладони вспотели. Наверное, я совершила огромную ошибку. Не надо было заговаривать об этом. Все время нашего разговора Сьюзан сидела молча, наблюдая за девочками с непроницаемым выражением лица. Совершенно бесстрастным. Однако когда Майя сказала последнюю реплику, Сьюзан слегка вздрогнула и на секунду прикрыла глаза. Когда она снова их распахнула, то поймала на себе мой взгляд. Она прищурилась, явно заметив странное выражение у меня на лице. Но Сьюзан тут же расслабила лицевые мышцы и стала выглядеть абсолютно нормально. Словно не было никакой вспышки боли.

– Нельзя так говорить, – упрекнула Левина Майю, но в голосе у нее звучали шутливые нотки.

Никто не заметил перемены настроения Сьюзан.

– Он взрослый мужик, и он ударил ее. Неважно, пощечина это была или нет.

– Ой да ладно. – Майя закатила глаза. – Если она не хотела схватить леща, не надо было его бесить.

– Какая-то тупая сюжетная линия, – сказала я.

Рози потянулась к моей тарелке и взяла картошку фри.

– Это ж мыльная опера, чего ты еще ждала. Знаешь, сколько у них на улице жило серийных убийц? По сравнению с одним этим фактом все пощечины мира покажутся мелочью.

– Ну, может, дальше будет интереснее, – сказала Левина.

– Да, может, Кларисса наконец заткнется, – сказала Майя.

Все трое рассмеялись.

Сьюзан резко встала – что было непросто, так как она сидела, зажатая между стеной и столом.

– Сейчас вернусь, – сказала она.

– Мне подвинуться? – спросила Левина.

– Нет, сиди, – ответила Сьюзан, перелезая через спинку своего стула.

Я проследила за ней взглядом. Она пошла мимо дверей в туалет, прошла все кафе и направилась к выходу. У меня внутри все оборвалось, и я подумала, что меня сейчас стошнит.

– Можно твой коктейль? – Майя склонилась вперед и уже протягивала руку к моему стакану.

– Да, конечно, – ответила я рассеянно и поднялась. – Сейчас вернусь.

Рози недоуменно посмотрела на меня.

– Что-то случилось?

– Голова разболелась от холодного. – Я показала на свой коктейль.

Отговорка получилась нелепая, но это неважно. Я уже отошла от стола, и они не могли меня допросить.

На улице стоял такой ветер, что стоило мне выйти за дверь, как волосы швырнуло в лицо. Пытаясь заткнуть их за уши, я обернулась по сторонам, выглядывая Сьюзан. Через несколько секунд я заметила ее на другой стороне дороги. Она стояла спиной ко мне, но эти светлые волосы я бы узнала где угодно.

Я перешла через дорогу в толпе других пешеходов. Что мне ей сказать? Начать с извинения? Признаться, что я нарочно завела разговор, но не знала, к чему он приведет? Я ни разу не видела ее расстроенной или злой. Как она вела себя во время конфликтов? Что мне делать, если она начнет меня обвинять?

Я подошла к Сьюзан почти вплотную, но все еще не придумала, что скажу. Она стояла, перегнувшись через перила, и глядела на море, прижав рукой телефон к уху.

– Пожалуйста, приезжай меня забрать, – сказала она.

Как странно звучит ее голос. Я не сразу поняла, что это от слез. Она плачет из-за меня.

– Я знаю, но не могу.

Произнося эти слова, она обернулась, словно почувствовала мое присутствие. Она окинула меня быстрым изумленным взглядом. В трубку она сказала:

– Пять минут? Хорошо, десять. Я подойду. Спасибо.

Сьюзан опустила телефон и положила в карман джинсов. Она не отводила от меня взгляда.

Мне нужно было что-нибудь сказать, но мозг отказывался мне служить. Я раскрыла рот. Тишина.

– Что тебе нужно? – спросила она.

От ветра я не могла разобрать интонации в ее голосе. Ей правда интересно? Или она хочет, чтобы я отвязалась?

По лицу Сьюзан струились слезы. Исчезло все, что я считала ее чертами: уверенность, харизма, оживленность. Осталась лишь размазанная по щекам тушь.

– Прости, – выдавила я наконец.

– За что?

Она удивленно посмотрела на меня из-за пелены слез.

– Я… я…

Слова застряли у меня в горле. Сьюзан явно не догадывалась, что я спровоцировала тот разговор – и сделала это совершенно осознанно.

– Я не знала, что так случится. Мне просто хотелось узнать.

– Ты о чем?

В ее голосе слышалась усталость. Может, подумала я внезапно, может, она хочет, чтобы я ушла и она могла поплакать в одиночестве.