Всего за 389 руб. Купить полную версию
Я стояла посреди холла, раздираемая порывом броситься следом за Сьюзан и желанием сначала сходить за Рози. Будто против воли, я снова посмотрела на мужчину в очереди. Похоже, он сильно огорчился. Я не стала ждать, пока он заметит, что я стою уже одна, и отправилась искать Сьюзан.
Я нашла ее на скамейке у парковки. Она сидела, сложившись пополам и сжимая руками голову. На другом конце скамьи сидела женщина; она смотрела на Сьюзан с беспокойством, явно размышляя, надо ли что-нибудь сказать.
Я подбежала и встала на колени у ног Сьюзан, не подходя слишком близко, чтобы ее не испугать. Однажды после особенно сильной панической атаки Тэрин впала в ступор. Пытаясь помочь, я подошла к ней слишком близко, и она сильно ударила меня головой в подбородок – совершенно случайно! – когда дернулась от звука моего голоса.
– Это я, – сказала я тихо, чтобы женщина не услышала. – Не торопись, я рядом.
Я услышала что-то вроде сдавленного всхлипа, но Сьюзан не подала никаких признаков того, что заметила меня.
– Кэдди?
От неожиданности я подскочила и обернулась. Передо мной стояла Шелл, мама Рози. Она сжимала в руках две сумки и смотрела на меня с тревогой и непониманием.
– Что случилось? В чем дело?
Женщина на скамейке слегка наклонилась вперед и спросила, обращаясь к Шелл:
– У вас все в порядке?
У нее был внушительный голос, и она говорила с американским акцентом. Возможно, она ничего такого не имела в виду, но слова ее все равно прозвучали как обвинение.
– Все хорошо, – ответила Шелл.
Какой абсурд! Иногда вежливость бывает совершенно неуместной, и это был как раз такой случай. Разумеется, ничего хорошего в ситуации не было. Надо было сказать по-другому: «Нет, не хорошо, но это не значит, что вам нужно засунуть нос в наши дела».
– Мне кого-нибудь позвать? – настаивала женщина.
Какой странный вопрос. Я не удержалась и спросила сама:
– Например, кого вы позовете?
– Кэдди, – мягко осадила меня Шелл.
Обернувшись к женщине, она сказала тем же вежливым тоном, что и раньше:
– Спасибо за беспокойство, но это наше личное дело.
Я увидела, как Сьюзан напряглась еще больше; она сильно надавила ладонями на уши. Мне показалось, что у нее свело ладонь, и, не задумываясь, я взяла ее за руку. Пальцы Сьюзан тут же сжались вокруг моих. Я услышала, как она резко, с усилием выдохнула.
– Однажды, – сказала я самым обыденным голосом, – когда нам с Роз было лет по семь, мои родители решили завести кур. Ну, в саду, знаешь? Рози подумала, что это было очень жестоко: мы забирали у них яйца, а если бы оставляли их курам, то из них бы вылупились цыплята. И она решила, что сбережет одного. Рози взяла яйцо из курятника до того, как за ним пришел папа, и положила в сушилку для белья, чтобы яйцу не было холодно. Но потом, разумеется, она пошла домой и забыла про яйцо. Беда в том, что мы редко пользовались сушилкой, и одному господу известно, сколько яйцо там пролежало. И вот однажды утром папа нашел его, собираясь на работу, и принес на кухню. Он спросил у мамы: «Ты знаешь что-нибудь про это яйцо?» – и в ту же секунду скорлупа взорвалась и его обрызгало тухлятиной.
Из-под рук Сьюзан раздалось похожее на смех сопение.
– Когда-нибудь я расскажу тебе, как мы решили сделать из лестницы горку. Накрыли ее брезентом, потом полили средством для мытья посуды и растительным маслом.
– О боже, – сухо сказала Шелл. – Я совсем об этом забыла.
Сьюзан разомкнула локти и посмотрела на меня. Я улыбнулась ей, давая понять, что она в безопасности и все хорошо, и сказала:
– Привет.
– Привет, – прошептала она.
Шелл обошла меня, села на скамейку рядом со Сьюзан и приобняла ее за плечи. Я увидела, что Сьюзан слегка напряглась, но от объятий не уклонилась.
– Отвезти тебя домой? – предложила Шелл тихим, мягким голосом.
Пальцы Сьюзан были сжаты под рукавами. Она поднесла кулак ко рту и прикусила костяшки.
– Мне не разрешают быть дома одной…
Она только-только начала успокаиваться, а теперь ее лицо опять сморщилось.
– А Сара на работе.
Шелл посмотрела на нее с обеспокоенным видом.
– Если ты дашь мне ее номер, я позвоню и объясню ей, что случилось.
Сьюзан запаниковала. Похоже было, что еще секунда – и она опять замкнется в себе.
– Но она на работе… – только и вымолвила она.
– Я пойду с тобой, – сказала я внезапно.
Мои слова удивили всех нас.
– Тогда ты не будешь дома одна.
Я подумала про Рози, которая наверняка еще стояла в очереди за попкорном. Интересно, разозлится ли она на меня за то, что я ушла, не предупредив ее. Шелл секунду смотрела на меня с непроницаемым лицом. Потом повернулась к Сьюзан:
– Что скажешь?
Сьюзан сминала в пальцах края рукавов, вглядываясь мне в лицо.
– Ты уверена?
Голос ее звучал как-то по-детски. С осторожной, будто невольной надеждой.
– Еще как.
Лишь когда Сьюзан захлопнула за нами входную дверь, я поняла, что никогда не оставалась с ней наедине – за исключением того случая у дайнера, о котором я старалась не вспоминать.
О чем нам с ней разговаривать? Рози была нашей общей подругой, и, когда ее нет, кто мы друг другу? Возможно, никто. Я написала Рози СМС: «У Сз была паническая атака, едем вместе к ней домой. Позже объясню? Прости!» Рози ответила удивленно, но беззлобно: «Ок! Ничего страшного. Надеюсь, она в порядке? Позвони мне потом х».
– Спасибо, что поехала со мной, – мягко сказала Сьюзан, бросая сумку на пол и проходя в кухню.
– А, да пожалуйста.
Я услышала, как неестественно звучит мой голос, и мне стало неловко. От этого понимания я лишь смутилась еще больше.
– Эмм… А раньше у тебя случались панические атаки?
Какой тупой, идиотский вопрос. Полная тупость.
– Да, – ответила Сьюзан, словно у меня было право спрашивать. – Обычно я лучше с ними справляюсь. Но в этот раз… – Голос оборвался, и она медленно выдохнула. – Увидеть папу… Это был шок.
– Да уж, – сказала я по-прежнему неловко. – Думаю, да… это, ага… шокирует.
– Откуда ты знаешь, что это паническая атака? – спросила она, доставая с полки пару стаканов и включая кран.
Она наполнила стаканы и протянула мне один.
– А, у Тэрин они бывали раньше, – сказала я и взяла стакан, хотя пить мне не хотелось. – Ты же знаешь, что у нее биполярка?
Сьюзан покачала головой:
– Я не знала, что это симптом биполярки.
– Ну, не всегда, но у нее иногда бывали, и очень сильные, и доктор сказал, что они связаны с этим диагнозом.
Я посмотрела на часы. Интересно, когда Сара заканчивает работать?
– А почему тебе нельзя быть дома одной?
Сьюзан, прищурившись, окинула меня долгим взглядом. Если бы я не видела ее изможденное, измазанное слезами лицо, я бы подумала, что мой вопрос ее позабавил.
– Сара думает, это небезопасно, – сказала она наконец.
– А, – сказала я, понятия не имея, о чем она.
Мы немного помолчали, попивая воду из стаканов. Я изо всех сил пыталась придумать тему для разговора, как-то заполнить тишину. В голову мне приходили лишь фразы о погоде и трагичные вопросы про ее отца.
Наконец Сьюзан нервно рассмеялась.
– Знаешь, я сейчас подумала, что со времени переезда лишь дважды плакала на улице, и оба раза ты была рядом.
Я улыбнулась, понятия не имея, правильно ли реагирую.
– Ненавижу плакать на людях, – добавила она зачем-то.
– Думаю, никто не любит.
– Да нет, некоторым нравится. У меня была подруга, которая включала водопады каждый раз, когда ей хотелось внимания. Это ужасно бесило.
Она повозила дном стакана по столешнице.
– Но вообще так реветь – это просто жалко. Будто я не могу контролировать свои эмоции. Будто я слабая.
– Нет ничего плохого в том, чтобы иногда быть слабой, – сказала я.
Сьюзан поморщилась.
– Ты говоришь так лишь потому, что, когда ты демонстрировала слабость, люди реагировали на это с любовью.
Я попыталась не показать, насколько меня взбесили ее слова.
– Ты не знаешь, правда это или нет.
– Да точно правда, – сказала она небрежно, словно отмахиваясь от меня. – Я-то вижу.
– Ты меня почти не знаешь. – Я хотела, чтобы мои слова прозвучали весело, но сама услышала, что в моем голосе была обида.