Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
– Вы ведь помните, на какое расстояние нам надо подойти, чтобы иметь полную уверенность в успешности воздействия?
– Порядка двух миллионов…
– Совершенно верно. То есть вплотную. И там, выйдя на орбиту, ударить. Так вот, звезда ведет себя не совсем по теории. И нельзя гарантировать, что в самой первой стадии процесса не произойдет нежелательных явлений… типа выброса вещества, скажем – таких выбросов, которые смогут помешать нам отойти на безопасное расстояние. Вы понимаете?
– На языке доступных мне понятий, – вежливо ответил Ульдемир, – это значит, что мы можем сгореть вместе с кораблем.
– Да, это то самое, что я хотел сказать.
– Но задачу мы выполним?
– В этом мы уверены. Не так ли, коллега?
– Гм, – сказал Аверов. – Мы ее погасим. Потому что остальные стадии процесса пойдут так, как мы и предполагали. Вот только самое начало…Но там, на Земле, мы не могли этого предположить.
– Мне все ясно, – сказал капитан Ульдемир.
– Мы немедленно прекратили бы выполнять задачу, если бы от этого не зависела жизнь миллиардов людей в Солнечной системе. Вы ведь понимаете…
– Этого даже не нужно говорить, – сказал Ульдемир.
– Мы просим вас собрать экипаж. Мы сообщим всем людям то же самое, что только что сказали вам.
Ульдемир пожал плечами.
– Вы думаете, экипаж взбунтуется, узнав, что риск оказался больше, чем предполагалось?
– А вы не боитесь этого? – спросил Аверов резко.
Капитан повернул к нему голову и ответил:
– Нет.
– Дело не в этом, – сказал Шувалов с оттенком досады в голосе. – Поймите, капитан. Мы, я и Аверов, – люди той Земли, того человечества, которому грозит гибель. Так что для нас здесь проблем не возникает. Но вы шестеро… Ваше человечество в любом случае давно умерло. И вы вправе не жертвовать своей жизнью ради… чужих.
– Не знал, – произнес Ульдемир, – что вы произошли от марсиан – или кого еще там…
Аверов нервно рассмеялся.
– Отцы и дети… – пробормотал он.
– И все же, – сказал Шувалов. – Мы прекрасно понимаем, что если для нас Земля – милый дом, то для вас это – ну, не совсем так. Конечно, проживи вы у нас лет десять, двадцать… Но сейчас – разве я не прав?
– Правы.
– Ваш дом – корабль. Верно?
– Правы и тут.
– В нем можно жить долго, долго… десятки лет. И вы вправе захотеть этого. Потому что если та степень риска была приемлемой, то эта – чрезмерна.
– Вы упускаете из виду одно, – сказал Ульдемир. – Все мы – мертвые люди в отличие от вас. Но если хотите, я соберу экипаж.
* * *
Они входили в научный салон странно: каждый по-своему, но было и что-то общее, неопределенное – входили словно в чуждый мир. Усевшись за свой стол, Шувалов смотрел, как они возникали тут в раз и навсегда определенном порядке: видимо, была у членов экипажа какая-то своя, всеми признанная иерархия, хотя нельзя было понять, по какому именно признаку они оценивали самих себя и друг друга.