Всего за 149 руб. Купить полную версию
Но на любом графике, построенном нами, для обозначения отношения величин, конец, как известно, не предусмотрен. А начало – условно. И этим, математика порой, отражая сущность мировоззрения, олицетворяет существенность самого мироздания, как такового. И вся её холодность, лишь подчёркивает эту истинность.
Так вот конец, как и начало, нам не суждено найти во внешнем мире. И то, и другое находятся в этой «чёрной дыре», – «ноле» нашего «Я». Она порождает все формы, и все движения мира. Она их начинает, и она же их заканчивает. Она рождает время, и уничтожает его, с невероятной скоростью. Она создаёт незыблемость, и опровергает её. Она конструирует бытие, и превращает его в небытие. И подобно всякой «чёрной дыре», питается тем, что сама и продуцирует.
Векторы восприятия и осмысления, уходящие от «ноля» в разные стороны, на графике нашей осознанности, словно «щупальца метафизического осьминога», нащупывают в пустоте что-нибудь «съедобное», – то, что вошло бы в резонанс с природой этого «осьминога». То, что могла бы переварить, «чёрная дыра» нашего «Я». Она протягивает свои «щупальца – вектора», назад и вперёд во времени, в глубину и в ширину в пространстве, вправо и влево в собственном представлении. Она даёт сама себе иллюзию пролегающего перед ней, законченного мира, в виде линии, некоего горизонта, как в пространственном восприятии сейчас, так в исторической хронологии прошлого, и будущего. Она отрывает мир от себя, абстрагирует его от собственной «флуктуирующей точки», и крутит головой от горизонта, до горизонта. И закономерность всего и вся, гнездиться только в этой «чёрной дыре», включающей в себя, как мгновенность мига, так и бескрайность вечности, как широту бесконечного пространства, так и самую доступную осмыслению, мелкую субстанцию природы. И, что бы ни лежало на её пути, какие удивительные вещи она бы не идентифицировала вокруг себя, она никогда не отыщет в мире то, что не было бы создано ей же самой. Как и с собственными метафорическими иллюзиями, ей не суждено расстаться никогда. Так что, для нашего осмысления, всегда будет существовать, как безнадёжность, так и надежда.
Мысль, уходящая далеко за горизонт, – взор, видящий в полной темноте… Что это, как не продуцирующая фантазия, желающая лакомиться собственными отражёнными флюидами. – Флюидами, оплодотворёнными чужбиной, и вернувшиеся обратно. Катарсис вечного возвращения – парадокс мирового бытия. Интегральная архитектоника воззрения – кровь и плоть «миро организма».
Динамика и объективность
Я уже не раз отмечал, что, когда мы пытаемся найти в мире нечто фундаментальное, мы неминуемо приходим к пустоте. В мире ничего не остаётся, кроме самого движения. И вот это-то и есть самая последняя, и самая неразрешимая загадка мира. В движении – заключается всё. Вся сущность нашего действительного мира. И в то же время, движение, в нашем разумении, являясь функцией, м оно должно обязательно быть функцией чего-то. Ведь само по себе движение, не может быть нами осмысленно без того, что движется. И поэтому нам суждено вечно искать в мире то нечто, что создаёт движение, что собственно движется.
Да простят меня за пафос, но если и есть в этом мире нечто действительно божественное, то это – недоступная тайна самого движения. Бог – есть движение. И если искать бога, то именно в сути движения, в сути всякого стремления, в этой неразрешимой тайне бытия, которая есть единственная основа действительности, и всех её внутренних взаимоотношений.
Взяв всякую локальную вещь мира, и диалектично раскладывая её на составляющие, проникая в глубину, мы неминуемо приходим к тому, что этот путь – бесконечен, что мы не в силах найти фундаментальную её основу. Всё разнообразие окружающего нас мира, есть разнообразие движения, его динамических возможностей. Всякая субстанциональность, воспринятая и оцененная нами, такова, только потому, что таково её внутреннее движение. И всякая вещь в себе, в конечном счёте, есть лишь динамика, – её бесконечная возможная архиособенность. Материя, в сути своей, не имеет ничего сущностно-фундаментального, кроме самого движения, и отношения скоростей, и форм этого движения. Вся наша жизнь, сама по себе, не имеет ничего в себе стабильно реального, кроме самого стремления, и бесконечно разнообразных форм движения. И вот в чём, эта загадка, являет главную проблему.
Дело в том, что как я отмечал выше, движение само по себе, не может иметь собственных критериев. У него нет, и быть не может собственной определённой скорости, и определённых в себе, парабол. Его определённость, – есть определяемость. И в этом смысле, даже движение не имеет в себе фундаментальности. Парадоксальность движения заключается в том, что оно, есть начало и конец всего сущего, и в то же время, не имеет собственных фундаментальных параметров и критериев. А значит, не имеет собственного пространственно-временного континуума. Ибо как время, есть суть относительность, – некая соотношенческая определяемость момента, (в нём более нет ничего), так и пространство, есть суть относительность, в самой своей, сакральной объективности.
Бог, что создаёт нашу действительность, гнездиться в отношении пространства – ко времени, или времени – к пространству. Время, отражает стремление нашего разума, обозначить сами движения, и взаимоотношения этих движений между собой, и в первую очередь, между динамическими особенностями субъекта и объекта, – неких создаваемых разумом фиксируемых отношений, воплощающихся в обобщённый фантом действительности. Но и пространство, как таковое, есть в сути своей, взаимоотношение тех же величин. Ведь пространство заполняется материей, (без этого заполнения, его бы так же не существовало, как и времени), но вопрос: чем собственно оно заполняется, что есть в своей сути, всякое вещество, как не то же соотношение движений, и их величин?
Я уже почти слышу возмущённые голоса учёных. Э… куда хватил! Весь учёный мир, на протяжении веков, ищет ответы на эти вопросы. Проникая всё дальше в глубину вещества, деля, и, как будто бы находя всё более мелкие конгломераты, на дне этого бездонного колодца. Но дно это, проваливается, и открывается новая бездна с невиданными физическими явлениями, и новыми бесконечными перспективами.
1). Что, в сути своей, есть твёрдость вещества, и наша ощущаемость его как твёрдость? По большому счёту, это упругость молекулярных связей, – в сущности, упругость противостояния главных стихий мироздания – гравитации, и антигравитации, на молекулярном уровне. Но и молекулы, и кварки, и ещё бог знает что, обладая своей субстанциональностью, обладают лишь той же упругостью этих связей, противостоянием гравитации, и антигравитации микроуровней, в собственных масштабах, где скорости и динамические особенности, определяют всё.
2). Что есть определённая форма объекта? Это соотношение и сопоставление, в метафизических кафедрах нашего сознания, собственных внутренних скоростей и форм динамики, – со скоростями и формами внешней динамики, олицетворённой в объектах созерцания и осмысления. Где возникают определённые оценки, в глубине своей, базирующиеся только на формах соотношения гравитации, и антигравитации в определённой локальной точке пространственно-временного континуума. И границы всякого объекта нашего познания, определяются только этими соотношениями.
3). Что есть в сути своей, оценка нами всякого объёма? Объёма, который собственно определяет перспективы нашего воззрения, и наш целокупный мир, – наш дом. В первую очередь, это данная перспектива нашего ноуменального зеркала, его возможность отражать в своей многогранной призме, соответствующие перспективные ландшафты мироздания различных уровней, на бескрайней лестнице прогрессивно-регрессивных направлений нашей осознанности, от макро, до микро, в бесконечно расширяющемся и уходящем всё дальше в обе стороны, воззрения и осмысления этих перспектив. И возможность превращать это отражение, в объёмные картины бытия, и нашей жизни. Это, по сути, соотношение между собой, различных внешних объёмов, (адекватно возможностям перспектив нашего разумения), к нашему собственному объёму, как лекалу, как образцу, в имманентно-эмпирических, и трансцендентальных транскрипциях.