Всего за 164 руб. Купить полную версию
остальных случаях общалась только в строгом соответствии с нормами
этикета.
Илья выразительно вздохнул:
– Достаточно было просто назваться и предложить составить протокол.
Все эти извинения были совершенно ни к чему.
Надя промолчала.
33
– А твое дальнейшее поведение? Ты прекрасно знаешь, что недопустимо
идти ни на какие взаимные договоренности с темными. Ведь это первое, чему
нас всех учат.
На этот раз Надя почувствовала настоящее изумление. Она
действительно чем дальше, тем меньше понимала своих коллег. Она
попросила темного мага об одолжении совершенно искренне и была
стопроцентно уверена, что он сдержит свое слово.
– Илья Сергеевич, я не заключала с Павлом Петровичем никаких
договоренностей, – на этот раз демонстративный тон пай-девочки все-таки
прорезался. – Я попросила его об одолжении. Он ничего не просил у меня
взамен, и я уверена, что никогда не попросит. И более того, я уверена, что он
сдержит свое слово. В конце концов, это может спасти жизнь человеку. Цель
Ночного Дозора, как нас всех учат, – защищать и беречь людей.
– При чем тут это? – Илья негодующе возвысил голос.
Надя опустила глаза. Ведь она уже много раз давала себе слово, что не
будет прибегать к такого рода аргументам. Есть правила, есть формальности, вот на них и надо ссылаться. Человеческая жизнь – это для членов Ночного
Дозора не аргумент.
– Я полагаю, Илья Сергеевич, что я не заключала никаких
договоренностей с данным темным магом – ровным голосом повторила
Надежда.
Илья снова вздохнул:
– Надежда Антоновна, я буду вынужден побеседовать с вашим
наставником.
Воды реки Каменки мирно плескались, в заводи цвели кувшинки, в небе
стояла полная луна – идеальная ночь для гулянок нечисти. Но, увы, никаких
водяных, русалок и мавок не наблюдалось. На берегу реки сидели только
вампир и светлая волшебница.
34
Надя приезжала в Суздаль регулярно. Предварительно, естественно, обвесившись всевозможными защитными заклинаниями. Однако, она
хорошо понимала, что долго такая ситуация не продлится. Все равно по
сравнению с Гесером, Завулоном и мастерами из Инквизиции ее умения – это
ничто. К тому же явное демонстративное поведение практикантки Надежды
Городецкой явно вызовет очередную волну интереса. Надя постаралась
переключиться на мысли о другом, но Костя уже почувствовал ее
настроение:
– Что-то случилось? Будешь рассказывать?
– Наверное, буду. Все равно это неизбежно. Лучше, чтобы ты был в
курсе. Мне в ближайшие дни предстоит доверительная беседа с наставником
по поводу моего несоответствия высокой миссии.
– Все-таки тебе лучше пока с ним не ругаться. Хотя я тебя понимаю.
Надя кивнула. Они уже несколько раз обсуждали эту проблему и
единодушно пришли к разумному выводу, что Наде лучше оставаться в
Дозоре и активно набираться боевого опыта. Тем более, что с учетом
неизбежного разоблачения их романа и предстоящих разборок и боевых
стычек этот опыт был совершенно не лишним.
– Да не собираюсь я ругаться, – сказала Надя. – Я вообще собираюсь
сказать что-нибудь нейтральное и вежливое, но, боюсь, Игорь Николаевич
этим не удовлетворится. Он же человек долга.
– С людьми долга всегда сложно, – согласился Костя. – А с
принципиальными еще хуже. Я тебе даже посоветовать ничего не могу, смотри уж по обстоятельствам.
– Посмотрю, но видимо разрыва все равно не избежать. И в связи с
этим… Костя, я, наверное, все-таки должна объяснить ситуацию родителям.
Игорь Николаевич явно побежит ябедничать Гесеру, и все равно как
минимум в ближайшие месяцы нам придется выдержать этот вал
возмущения и осуждения. И я хочу быть хотя бы уверенной в том, что от
35
родителей я не буду ждать удара. Или наоборот. Но тогда я хотя бы буду
готова.
– С отцом или с матерью? – спросил Костя.
– Я думаю, папа лучше поймет. Хотя традиционно в таких ситуациях
дочерей поддерживают матери. Но, боюсь, что мама слишком
принципиальна. Нет, не так. Не принципиальна, господи, как сказать бы…
Она просто Светлая. Не с л и ш к о м Светлая, а просто Светлая. И это, наверное, находится за рамками ее понимания. А с отцом в любом случае
поговорить надо. Во всяком случае, я буду знать, чего ожидать в сложной
ситуации. Как я понимаю, какую-нибудь редкую гадость нам или Гесер, или
Завулон подстроят, я вроде бы морально готова, но как представлю, какая это
будет гадость…
Костя взял Надю за руку:
– Боюсь, что ты не представляешь. Скорее всего, это действительно
будет очень гнусная провокация, благо они оба мастера в этом. Такая, чтоб
ты сразу убедилась, что я законченный подонок, а я уверовал, что ты меня
просто использовала ради каких-то высших целей.
– Ну что ж, в таком случае, я вижу самый разумный вариант действий
такой. Во-первых, выяснить, кто автор данной провокации, кто за этим
автором реально стоит, и какую линию поведения выбрать, чтобы выйти из
этого с минимальными потерями. Ну и, разумеется, сразу уведомить друг
друга.
Костя сказал:
– Меня восхищает твой деловой подход. Очень хотелось бы, чтоб мы
действительно сумели так отреагировать. А ты не боишься, что тебя убедят?
Надя ответила удивленным взглядом:
– Нет.
– Видишь ли, я вампир. Я, конечно, повторяю это тебе не в первый раз, но понимаешь, в моем прошлом без труда можно откопать что-то весьма
мерзостное, и при этом даже не погрешить против истины. Может, с моей
36
стороны было бы разумней сразу покаяться во всех грехах, чтоб для тебя не
было неприятных неожиданностей. Но нет, все-таки боюсь. В этом смысле
низшие темные всегда уязвимы.
– Не наговаривай на себя. Ты совершенно идеальный вампир, даже с
точки зрения светлых.
– Да, после знакомства с тобой.
– Ты же даже лицензии никогда не брал до того случая с «Фуаран».
Костя резко выдохнул. Он так и не решился признаться Наде, что после
того, как оказался персоной нон грата несколько раз воспользовался
лицензией. Что ж, она достаточно деликатно дала ему понять, что она в
курсе. Если ее даже это не оттолкнуло, что ж, пожалуй, больше в его
прошлом нет никаких особых грехов. А сейчас он действительно
суперидеальный вампир, что с точки зрения светлых, что с точки зрения
темных. Идеальный и в смысле поведения, и в смысле того, что у него жизнь, о которой мог бы только мечтать любой вампир. За эти три месяца, что Костя
общался с Надей, он практически утратил желание пить кровь и пил коктейль
Савушкина, как пьют лекарство. Хотя, конечно, со вкусом пищи фокус
больше не удался.
– Думаю, что все-таки дело в тебе. Я вообще практически не мечтаю о
крови. У тебя это как всегда на интуиции?
– Да.
– И хорошо, что на интуиции. – Костя не слишком уклюже попытался
увести разговор от неприятной темы. – Если бы ты могла лечить от
вампиризма, к тебе бы в очередь все вампиры выстроились.
Надя не поддержала шутливый тон.
– Это бы совершенно ничего не дало. Это как у психотерапевта, хотя я
понимаю, что сравнение банальное. Если человек сам хочет решить
проблему, психотерапевт максимум может немного помочь, дать толчок, закрепить успех. Если вампир не хочет пить кровь, то он и сам старается
сдерживаться по максимуму. И довольно успешно это делает. Ты же и сам
37
таких знаешь. Я все хотела тебя спросить, почему коктейль Савушкина так и
не стал активно употребляться? Это же решает все проблемы, ну или
большую их часть, причем, как выяснилось, действует совершенно надежно, и организовать это очень легко?
Костя криво усмехнулся.
– Я, наверное, еще поэтому и завелся с «Фуаран». Я, конечно, был уже не
восторженным мальчишкой, мечтающим излечить всех вампиров от
вампиризма, когда придумал эту штуку, но все же определенные розовые
мечты имел. Так вот, мне сразу очень четко объяснили в Дозоре, а потом и
Инквизитор специально по мою душу прибыл, чтоб предупредить, чтоб я не