Всего за 149 руб. Купить полную версию
***
На кончиках пальцев, если получится, может поместиться любовь.
Об кончик бумаги, можно порезаться,
И вот на нем стынет кровь.
Кусочки сознанья разбросаны по миру,
В надежде, что их поймут.
Фавеллы Бразилии, капеллы и лилии,
Весь мир собой захлестнут.
А мерность житейская, как спесь фарисейская,
Всё молвит:"пусть будет, как есть".
Художник и скульптор,
Танцор и конструктор?
"-Отказано! "
-они уже есть!
И ходят художники, поглощенные офисом,
Закрытые в жёстких гробах
И молятся, стонут, вздыхают, трезвонят,
Когда ж вы услышите нас?!
В ответ им молчанье, отписки, ворчанья,
И, словом, надежды уж нет.
Закрыв кабинеты, уйдут до рассвета,
Сольются с рассветом навек.
А лет через двести
Откроют засовы,
Рабочих столов замки.
Без боли и лести,
Откроют покровы
Немы будут злых языки.
И мёртвое слово живее живого
Вонзится кинжалом в мир.
И мертвый конструктор, прокричав в репродуктор,
Улыбнётся, растворившись в эфир.
***
Каждую осень река
Обнажает свои берега.
Каждый холод и зной
Греемся любовью с тобой.
Каждый миг человек
Уходит от нас навек.
Каждую ночь облака
Обнимают реки берега.
Каждый предсмертный стон
Наполняет любовью лон.
Каждый предсмертный крик
Пронзает материи миг.
В этот последний звук
Сердца милого услышь стук.
Руку крепче его сожми,
Завтра будешь считать от восьми.
Мастерю я себе крест из граба,
Цвет его бесконечно мне мил.
Детлеф Неббе, – начальник отряда
Про расстрел в шесть утра сообщил.
Почесав задумчиво нос,
Он вдруг выпалил:"в десять казнят".
Словно стая озлобленных ос
В моем сердце чувства кипят.
Мастерю себе крест из осины,
Терпкий запах мне её так знаком,
Словно листья душистые сливы,
Старый мой деревенский дом.
Кшиштоф Вуйчик-мой старый приятель,
Почивает сегодня в гробу.
Третий день я доски строгаю,
Чтоб прибить крышку к гробу ему.
Крест из ивы себе плету,
Ничего уже здесь не жду,
Через час отопрут дверь,
Чтоб закончился мир потерь.
Чтоб надежды последний миг
Отозвался б, как стаи крик.
Я могилу себе копаю,
Вовсе нет у меня креста,
Я затылком к дулу шагаю,
Я шагаю – значит жива.
Милый мой, 43-й год!
Ты останешься болью в виске.
«Genickschuß(геникшос), мой допрос, кислород,
Понесусь душой к быстрой реке.
***
Умолкли последние крики вдали,
Затих и последний вздох.
И там, где вчера пламя мести зажгли,
Сегодня лишь горстка слов.
Умолкли призывы, проклятья, рыданья,
Остался надежды стон,
Король с королевой без тени терзанья
Бродили под мертвый звон.
Народ изумленный, забившись в углах,
Сжав зубы, смиренно сидит,
Но в мозге, как молотом, бьется набат,
И сердце, ликуя, кричит:
"Прощайте, чёрные руки рабов,
Прощай, и нагайки свист.
Сегодня рабочий был не готов,
Сегодня он просто хрипит!".
На утро открылись все ставни окон,
И город зажил, как вчера,
Но общее "но" сближало людей-
Их чаще бились сердца.
А к вечеру, где бора пепел разнес,
Людская река собралась,
И вместо костров, словно тысячи гроз,
Людская волна взорвалась.
И вскинули руки,
И подняли сердце,
Чтоб блеском пронзило глаза,
И умерли в муке,
Забившись в испуге,
Погасла царей звезда.
Сердца же пылали всё ярче и ярче
И ночь светлей стала, чем день,
И горны свободы в вышине заиграли
И рабство исчезло, как тень.
***
По улице осенней бежала лошадь.
Немного думая о том, что ей поможет.
Мысль странная ее тревожит,
По улице осенней бежала лошадь.
Бежала мимо площадей, мимо бульваров,
Смотрела на людей и удивлялась,
Угрюмости людской всё уклонялась,
Бежала мимо площадей, мимо бульваров.
В осенний день её тревожило одно,
Как смысл жизни так постичь,
Чтоб вечность безболезненно достичь,
В осенний день её тревожило одно.
А люди всё гудели, как паровой котёл,
Гремели и ворчали,
Стонали и кричали,
А люди всё гудели, как паровой котёл.
Измученная лошадь,
Устав от ожиданья
Найти, чтоб пониманье,
И прекратить терзанья,
Измученная лошадь,
Устав…
Заржала громко, ярко,
И собрались зеваки,
В пришедшем полумраке ,
Чтоб посмотреть, как лошадь
Заржала, громко, ярко.
Все лошадь осуждали,
И каждый миг мечтали,
И лошадь все толкали,
Все лошадь осуждали.
Внезапно лошадь смысл
Всей жизни уловив,
В осенний день дождлив,
Весь важный жизни смысл.
Широко улыбнулась,
Дарить, чтоб людям счастье,
Чтоб не было несчастья,
Широко улыбнулась.
По улице осенней бежала лошадь.
Прекрасно зная, что её,
Ну совершенно
Ни
Че
Го
Напрасно
Не тревожит.
***
Ты ушла,
На ладони оставив,
Еле заметный след.
Я пью чай-
И обжигаюсь,
Вспоминая тебя сотни минут,
А может быть лет.
Ты настолько реальна,
Словно умерший дым
В лёгких моих.
Снова видеть тебя настолько же странно,
Как и встретиться с лучём световым.
Губы твои – резеда,
Гравитации ошибок сеть.
Бедра твои – череда
Сотен скрипок, чтоб молча петь.
А если подумать, то ты наваждение.
Хм. Как, впрочем, вся моя жизнь.
Ты надежда, как
Давно забытое
Богоявление…
Как и, впрочем,
Вся
Моя
Новая жизнь.
Чёрный асфальт, синяя ночь,
Кашель в груди,
"Останови!" -
"Здесь я сойду – в Вечность" .
Станция – Сон, станция Крик,
На перекладных,
Снова пешком,
Платформа Любовь
И вот она-Вечность.
Здесь меня ждут, с псалтирью.
На небе не звезды, а лилии.
Летят существа безкрылые.
И розово – красный день
И вспаханная земля.
Деревья не бросают тень,
Здесь сладкая песнь журавля.
Но это не мой мир,
Это не мой сон,
Мой мир это только Ты,
Мой сон это Твой трон.
И я за Тобой иду, упал, но снова ползу,
Твои руки сжали мою,
Ты несёшь меня на самом краю.
Вот Платформа & 25,
Снова к Выходу я спешу.
Твоё радио молчит опять,
НЕ МОЯ!
Я снова дрожу.
Боже мой!
Дай мне Тебя обнять!
Мне уже
НИ
ЧЕ
ГО
не страшно!
Ты мой яркий солнечный день,
Солнца свет в самый день ненастный!
В день, когда откроется Дверь
И я снова выйду из Поезда..
Пусть Платформа назовется "Верь".
И мы вместе выйдем из холода.
***
И осень дождливая,
И небо сереет,
И стаи крикливые
Над городом реют.
***
Кроваво-красная осень
На пороге моего дома
Лежала.
Я открываю ставни окон и впускаю свою смерть, потому что она
Устала.
Ярко – зелёный крик
Из груди моей раздаётся.
Вижу в последний миг,
Последний лик – солнца.
Руки мёртвые опустив,
Обниму смерть, как Мать родную.
Понесемся вдвоём с ней ввысь,
Пробудиться чтоб в жизнь иную.
Холоднее, чем тысячи лун
К груди моей прижата рука,
Звонче сотен порванных струн,
В мертвых лёгких бьется душа.
Сквозь потухший огонь в глазах Смерти
Видится мне божество,
Убаюкивающее, как Мать младенца,
Успокаивающее, как родное, своё
Естество.
Смерть увидев однажды,
Больше уже не боюсь.
Мне в глазах её мертвых, но чем то милых,
Видится Божья о людях грусть.
***
Колокол мерно стучал,
Отбивая бас-остинато.
Тихий прилив качал,
Старый моряк ворчал-,
Что любить-это всегда чревато.
Уплывало последний раз.
Старое суденышко вдаль.
Боцман достал компас,
Направляя в море баркас,
Сердце, сделав, как сталь.
Он о любви говорить
Мог бы с восторгом часами.
Но без неё прожить,
И бренную жизнь завершить,
Следовало под парусами.
Вдали, на большой земле,
Его любовь тихо ждала.
И светлая песня во сне,
Как первый цветок по весне,
По волнам морским плыла.
И старый, седой моряк,
В минуты страха и темноты,
Заворачиваясь в тюфяк
И закручивая косяк,
Засыпал от любви теплоты.
Колокол мерно стучал,
Отбивая бас-остинато.
Тихий прилив качал,
Старый моряк молчал -,
Ведь любить- это всегда отрадно.
***
Нет времени на Бога.
Темп жизни ускоряется,
Воспоминаний оставляя след.
У каждого своя дорога,
Разрыв с небесным обостряется,
И остаётся человек пред Богом бос, и глух, и полностью раздет.
Казалось бы.. Ну вот а что?
Бог наш Создатель, и наготы вид
Смутить его не сможет.
Но лишь позора мысль твоё сердечко гложет,
Ты- ваза, у которой самый важный край отбит,
Ты без души не человек, ты лишь НИЧТО.
Твоя душа когда-то
Вместилищем была великих замыслов,
Которых ты себя столь омерзительно лишил.
Заместо головы не душу ты пришил,