Всего за 96 руб. Купить полную версию
– Алло, – наконец-то ответили на другом конце провода. – Говорите, я вас очень внимательно слушаю, – полилась из трубки вкрадчивая, обволакивающая речь.
– Это говорит Милена Воскресенская…
– Да, Милена. Что-то случилось?
– Не знаю, как вам сказать; понимаете, тут такое дело… – замялась девушка.
– Говорите, говорите, как есть, – посоветовала Спиридонова.
– Это не по телефону, мне надо с вами лично встретиться.
– Хорошо, Милена, подъезжайте прямо сейчас, у меня есть для вас время.
– Да, я буду, – пообещала Милена и положила трубку.
Все, решительный шаг сделан. Отступать поздно. Милена, откинув прочь все сомнения, направлялась в Горторг.
В кабинете начальницы Милена рассказала о том, что Светлана Саблукова подворовывает спиртное и распивает его в рабочее время с Анатолием. Эти сцены она наблюдала сама лично, так как ее путь домой лежит мимо винного магазина, и она не раз видела все воочию.
В этот же день в винный магазин приехали проверяющие. Магазин опечатали и на время проверки Светлану отстранили от работы.
Позже из сплетен, гулявших по общежитию, Милена узнала, что проверяющие обнаружили в работе Светланы много нарушений.
В душе Милена злорадствовала и с нетерпением ожидала развязки этой истории – увольнения Светланы, которое сыграет ей на руку, выдворив из города ненавистную соперницу. Но, к великому своему удивлению, Милена наблюдала иную картину: Светлану оставили на работе в прежней должности продавца, а уволили вместо нее Анатолия!
Милене это показалось странным и несправедливым, и она, не теряя драгоценного времени, пошла к Спиридоновой добиваться заслуженного наказания для Светы.
Надежда Николаевна приняла ее приветливо, очень обходительно, угостила чаем и внимательно, терпеливо выслушала.
На вопрос, почему не уволили Светлану, Спиридонова ответила:
– Да, Миленочка, безусловно, Саблукова виновата, и ее следует наказать. И мы обязательно это сделаем: это в наших интересах, чтобы наш коллектив был сформирован из самых надежных, добросовестных сотрудников. Но наказать ее следует так, чтобы откорректировать, наладить ее отношение к выбранной профессии, наставить ее на правильный жизненный путь. Ведь даже в тюрьмах стараются исправить человека, а не погубить его, а мы-то уж тем более должны бороться за судьбу каждого нашего сотрудника.
Милена растерянно смотрела на своего руководителя и не находила слов, чтобы ей возразить.
– Я еще не знаю, как именно наказать Светлану, – продолжала Спиридонова, – но мы обязательно что-нибудь придумаем, решим эту назревшую проблему внутри коллектива, а пока я попросила написать ее вот это.
Спиридонова достала из папки и положила перед Миленой расписку, написанную Саблуковой.
Милена взяла листок бумаги и внимательно прочла его.
В расписке Света полностью признавала свою вину, раскаивалась и клятвенно заверяла, что подобных проступков в ее работе больше никогда не повторится.
– А если все-таки повторится? – спросила Милена.
– Сомневаюсь: Светлана неглупая женщина, она прекрасно понимает, чем могут закончиться такие шалости. Так что, Миленочка, будьте спокойны, за Светланой мы ужесточим контроль и тем самым лишим ее возможности снова оступиться.
Так, не солоно хлебавши, ничегошеньки не добившись своим поступком, разочарованная в жизни, в любви, во всех людях Милена с печальным лицом, как и прежде, каждый день становилась за свой прилавок.
Больная душа
Осень вступила в свои права окончательно, пришла пора ледяных дождей и серых пейзажей.
Опустошенная душа Милены в эти ненастные и очень тяжелые дни, как и оголившиеся, в одночасье сбросившие с себя листву серые кроны деревьев, трепетала под натиском уничтожавшего ее ветра собственных мыслей. Они, как обезумевшие, носились в ее голове, нагоняя тучи горьких проливных слез. Милена никогда не была подлым человеком и теперь очень мучилась оттого, что ей в голову пришла такая дикая мысль расправиться со Светланой. И еще из-за того, что она попыталась воплотить эту идею в жизнь, но, несмотря на все усилия, потерпела поражение.
Милена страдала и оттого, что этот поступок в ее жизни ничего не изменил, лишь усугубив происходящее. Потеряв работу, и без того спивавшийся Анатолий стал еще больше времени проводить у винного магазина, дожидаясь окончания рабочего дня Светланы. Они, двое потерянных, униженных ситуацией людей, стали еще ближе, роднее друг другу.
И однажды вечером, когда Анатолий в очередной раз провожал Светлану домой, их путь уже почти у самого подъезда преградил Женька – муж Светы.
Скользя по первому осеннему ледку, он с трудом удерживался на ногах.
– Ааа, – заорал он, – я думал, сейчас приду, упаду в ноги жене, скажу ей: «Здравствуй, Светочка, прости, милая!», а Светочка тут с Толечкой. Ну, здравствуй, Толечка!
Евгений подтянул рукава болоньевой стеганой куртки поближе к локтям, резким движением сдернул с головы вязаную шапку-гребешок и с матерными словами накинулся на Анатолия. Весь его оскорбленный боевой вид говорил о том, что кому-то сейчас не поздоровится.
Света испуганно заверещала и, вклинившись, встала между ними.
– Пошел вон! Чего ты приперся, мы же уже все с тобой давно решили! Не живется нам вместе, так чего мучить друг друга?
– Это ты решила! Меня, как щенка на веревочке, дергать захотела! Подтянула к себе, надоел – под задницу пнула. Да не тут-то было! – Евгений быстро извернулся, отстранил жену и зарядил кулаком прямо в глаз Анатолию.
Анатолий, кое-как устояв на скользкой поверхности асфальта и собравшись с духом, набросился на Евгения и наотмашь съездил костяшками кулака по его физиономии.
Светка тоже не осталась в стороне и, разнимая их, кричала и молотила своими кулачками куда ни попадя. Сплетясь в клубок, они катались по дороге.
Быстро разгоревшаяся потасовка завершилась тем, что все трое с подбитыми глазами и ссадинами, тихие и замерзшие, мирно сидели на лавочке у подъезда, пили коньяк из горлышка и, присмирев, вели семейные переговоры.
Эта ситуация ускорила официальный развод Светланы с супругом, и теперь Анатолий свободно мог нырять в ее постель и проводить с ней ночи до самого утра.
Светка жила одна в старой маленькой комнатке коммуналки, доставшейся ей после бабушкиной смерти. И, теперь уже окончательно выдворив своего бывшего мужа, всем назло и себе на радость, счастливо зажила в ней с Анатолием.
Милена от всего происходящего даже с лица спала, осунулась и смотрела на мир и приходивших в магазин одних и тех же покупателей совсем грустными, заплаканными глазами. Посетители казались Милене такими же серыми, замерзшими, как и сама зима, незаметно подкравшаяся к приморскому городку. И потому, будто не видя их, девушка смотрела сквозь пустые, безликие лица на прорисовывающееся отражение своего завтрашнего дня, такого же мутного, блеклого и не предвещающего ничего хорошего.
Разные мысли блуждали в ее голове, и среди их множества Милена пыталась отыскать и вытащить на поверхность те, что могли бы хоть как-то оправдать ее поступок, но у нее это плохо получалось. И, будто в противовес, словно снежный ком, нарастало мучительное чувство собственной вины. Самобичеванием она просто изводила себя, пряча стыдливый взгляд от шушукавшихся за спиной девчонок.
Осознав, что этот опротивевший до тошноты магазин может так и остаться пиком ее карьеры без малейшей перспективы на будущее, в один из своих выходных Милена спозаранку отправилась к руководству.
Сильный снег, шедший в то утро, приветливо поскрипывал под ее быстрыми, почти бегущими ногами.
У Горторга Милена стряхнула с шапки и воротника пальто снег и, постучавшись в дверь начальницы, без приглашения вошла в приемную.