Всего за 140 руб. Купить полную версию
А гребень такой узкий (всего пару-другую метров), что я, перепрыгнув валежину, чуть было не наступаю на полусонного жирнеющего барсука, который самозабвенно готовит себе зимнюю нору пред спячкой (дело было в середине октября).
Барсук, что было сил, бросается наутек, и любопытный мишка за ним.
Вряд ли он догнал барсука, у того наверняка была запасная нора поблизости. Шума погони не было слышно, и дальше я уже шел без провожатого.
Видимо он очень чем-то расстроился.
И судя по дневниковым записям от октября 1961 года в необходимость «разговора» с сильными хищниками я уверовал после двух дневного общения с одним старым охотником удэгейцем на берегу Тернейской бухты в ожидании проходящего парохода на Владивосток. Он живоописывал массу примеров из своей жизни на сей счет.
По его словам выходило, что с тигром надо уметь разговаривать, да и с медведем тоже.
Старый охотник точно знал, что летом всё хищное зверье сыто и само по себе на человека нападать не будет, струсит. А на мои детские знания, что при встрече с медведем надо быстро ложиться и притворяться мертвым, он сильно и долго хохотал.
Ну, а то, что убегать от медведя бесполезно, я знал и из курса охотоведения в институте.
Медведь точно бегает много быстрее любого чемпиона мира – спринтера на стометровке (36 км в час для него не скорость). В лесу он может догнать и молодого лося!
Так что остается при встрече с ним – только беседа «по душам».
А поскольку медведей в Уссурийской тайге в три тысячи раз больше чем наших тигров, то таких «бесед» у меня в дневнике оказалось не мало…..Вот, пожалуй, самый характерный, случай из раскрученных кинобоевиков: «неизбежного нападения» медведицы на человека, когда она «самоотверженно» бросается на защиту своего медвежонка.
Тут любому человеку, так сказать, хана!
Но как говорится, не всякий случай – случается!
В один прекрасный солнечный летний день иду я по «просеке» в одном из таёжных кварталов в Горной Шории…….
Стоп, сначала давайте про квартальную просеку в тайге!
Это не известная большинству наших сограждан прямая проезжая межквартальная дорога в центрально-европейских лесах. Это просто слегка прорубленная от кустарника прямая (на равнине) и кривая (по рельефу в горной местности) пограничная линия, зафиксированная на местности 3-мя затесками на створах деревьев (две из них располагаются в направлении движения, а одна обозначает с какой стороны от дерева эта линия проходит).
То есть ширина «просеки» примерно 0,7 метра.
Но в условиях часто разреженного рубками пихтового древостоя Горной Шории, на бывших лесосеках и пожарищах, это вообще не затески, а просто протоптанная технической бригадой лесоустроителей тропа в густой травяной растительности, основу которой в низинах составляют разные высокорослые виды дудника, борщевика, володушка и прочих зонтичных. То есть ты идешь фактически по коридору высотой в твой рост.
Идешь себе, никого не трогая и никому не мешая….
Как вдруг тебе на встречу спешит медвежонок – этакий жизнерадостный сеголеток от роду 7—8 месяцев, но размером со здоровенного пса. И бежит к тебе с манерно-ласковой улыбающейся мордой и очевидной надеждой с тобой поиграться.
Но мне ни до игрищ……..
Сразу думаю, где медведица!?
Останавливаюсь и слышу характерный смачный хруст неподалеку. Это мамаша самозабвенно пожирает сочную смесь зонтичной благодати, которая по народной медицине (очевидно давно известной и медведям) обладает массой целебных свойств (оказывает благоприятное влияние на желудок и поджелудочную железу, влияет на кислотность вырабатываемого сока, улучшает состав желчи) помимо того, что является великолепной медвежьей едой.
Но эта прописная истина доходит потом, а сейчас вот он тут в пяти метрах, игриво крутит задом!
Поднимаю руки вверх и во все горло ору: Ба-Бах!!!
Примерно так, кака сам себя я потом сфотографировал……
Всё хорошо, что хорошо кончается…
Медвежонок с испугу делает кувырок через спину и пулей несется к матери, которая ему что-то вполголоса рявкнула и тихонько отошла с ним на другое место.
Да так тихо, что я даже шороха не услышал….Недаром слово медведь в лексиконе таежных народов очень близко к пониманию типа – «лесной человек». А некоторые народы (племена) вообще считают себя тотемными медвежьими потомками. Поэтому большинство из аборигенов на медведя не охотятся и предпочитают разговаривать с ним при встрече.
Я также пытался перенять эту традицию….
Вот запись (от 20 октября 1962 года) из моего уссурийского дневника на сей счет, а также про незаурядную медвежью сообразительность в поисках таёжного пропитания.
Иду я с таксацией по кедрачу. Склон хребта ведет круто вниз, и я издалека замечаю какое-то движение в кроне здоровенного кедра. Подхожу ближе и вижу в его ветвях небольшого черного уссурийского медведя (ещё его называют гималайским – красивый такой черный мишка с большой белой отметиной в виде летящей птицы на груди). Он усиленно раскачивает ветки, и здоровенные шишки кедра корейского дождем сыпятся на землю.
Просека идет прямо на этот кедр с тремя свежими затескам на стволе. Так что мне идти прямо на него, и я останавливаюсь, выжидая, что будет……..Медведь самозабвенно молотит себе кедровые орехи, ничего не замечая.
Но вот он решил, видимо, что «намолотил» достаточно, и начал спуск, скользя вниз по стволу задом наперед, по пути сметая мелкие сучья.
И спускается естественно прямо на просеку, по которой я иду, и тем самым ставит вопрос ребром: или я его испугаю, или сам испугаюсь и оставлю ему таксацию и прочие свои инженерные обязанности……Однако раздумывать мне долго не пришлось.
От этой тягостной мысли из-под моей ноги выскользает крупный валун и, стремительно прокатившись по склону, гулко бьет по стволу кедра.
Мишка от неожиданности рявкает, распускает лапы и с высоты метров в десять здорово шлепается задом о землю!
При этом обалдело сидит, обнявши кедр, и смотрит из-за него не в ту сторону, откуда прикатился камень, а в противоположную.
И так сидит целую минуту.
Я решился и иду вниз, а он всё смотрит из-за кедра не туда, куда нужно.
Тогда я ему:
– А ну, пошел!
Он поворачивает ко мне голову, смотрит на меня через плечо…… И сидит, обнявши кедр!
Словно боксер, ещё не пришедший в сознание поле нокдауна.
Тут я, собравшись с духом, твердо ему говорю:
– Не хочешь – стреляю!
Он, наконец-то, отпускает ствол кедра и поворачивается ко мне.
Хватаю подходящий сучок, наставляю на него и ору, что было мочи: – Ну, пошел, сейчас пристрелю!
Видимо такой цирк не для медвежьего слуха. Мишка не выдержал, рявкнул и пустился наутек.
Мне же осталось благодарить проведение, что этот медведь оказался русским, а скажем не корейским или китайским.
Как бы я с ним тогда договорился?
А этот русак, вернувшись обходным путем к кедру, и убедившись, что все его шишки целы, битых полчаса шел за мной следом, видимо желая убедиться, надул ли я его с ружьем, или нет.
И вообще такое поведение медведя здорово смахивает на поведение хозяина тайги. Он тут должен быть главным и соперников никак не терпит.
В подтверждение вот вам очередной случай из моего последнего лесоустроительного прошлого.
Это 1971 год – Баргузинский заповедник, Южный кордон, что на речке Шумилиха. Вся моя таксаторская группа вечером в сборе. Все едят уху из омуля и тут кто-то бросает:
– Николай Алексеевич, что-то надоела эта рыба…..Хочется чего-то вроде щучки.
Тут надобно объяснить читателю, что такое вообще понятие – рыба на Байкале. В понимании аборигенов рыба – это не совсем про что вы думаете!
Это то, что в основном водится непосредственно в Байкале.