29
И Э. Н. Гардинер (Gardiner 1925: 90), и Л. Дреес (Drees 1968: 54) отмечали сам факт наличия гелланодиков в Спарте, однако ни тот, ни другой не считали необходимым хоть как-то попытаться объяснить это совпадение.
30
Стоит обратить внимание на то, что, по сообщению Фукидида (Thuc. IV.53.2–3), для управления завоеванной спартанцами Киферой была учреждена специальная должность киферодика (κυθηροδίκης). Видимо, формант – δίκης, использовавшийся в словообразовании для обозначения магистрата, наделенного особыми – в первую очередь, судебными – полномочиями, был достаточно продуктивен в политическом лексиконе лаконского полиса.
31
Следует также указать на аналогичным способом образованное название должности «эллинских казначеев» – эллинотамиев; последние в силу своих обязанностей также имели дело с представителями разных полисов (Hesych. Lex. s. v. ἑλληνοταμίαι).
32
Точное время возникновения института гелланодиков у спартанцев доподлинно не известно, однако его более раннее появление по сравнению с Элидой кажется нам весьма вероятным: в пользу этого, в частности, могут свидетельствовать и употребление в названии должности форманта – δίκης, аналогичного форманту в названии спартанского магистрата киферодика, появившегося, возможно, еще в VI в. до н. э., и одиночный характер магистратуры гелланодика в противовес коллегиальному у элейцев.
33
Логика современного человека подсказывает разделение полномочий по другому принципу – по видам состязаний: одна коллегия предназначалась для беговых видов спорта, другая – для единоборств, третья – для метания копья или диска и т. д.
34
Основные виды состязаний, впоследствии разделенные между «тройками» гелланодиков, были включены в олимпийскую программу уже в течение VIII – первой половины VII в. до н. э., т. е. даже до появления двух судей.
35
До сих пор доподлинно не ясно, избирались ли эти два гелланодика в 364 г. до н. э. только от писейского полиса (и тогда два писейских гелланодика соответствуют делению внутри писейского полиса), либо в руководстве Играми принимали непосредственное участие и аркадцы, так что каждый гелланодик представлял один из полисов-устроителей (ср.: Paus. VI.4.2; 8.3; 22.3; Xen. Hell. VII.4.28–29; Diod. XV.78). Тексты древних авторов как будто предполагают именно такое совместное аркадо-писейское руководство. Данные же о структуре Писы в 365–363 гг. до н. э. отсутствуют. Однако едва ли можно с уверенностью предполагать какое бы то ни было двухчастное деление этого политического организма: традиция помнила о восьмеричном делении Писатиды в архаическое время, но к середине IV в. до н. э. его основа была ликвидирована элейцами: многие города Писатиды разрушены, а сама область включена в состав элейской территории.
36
По всей вероятности, данная надпись относится ко времени после олимпийского праздника «скандального» 364 г. до н. э., когда Олимпийское святилище еще оставалось в руках аркадян и писейцев, и для проведения следующей олимпиады – а вероятно, и для решения других административных задач – новые «хозяева» святилища выбрали из своей среды очередных должностных лиц. Декрет сообщает об эвергетической деятельности упомянутых в нем лиц, которые как-то были связаны с приведением в порядок – издатели восстанавливают [ἐπεσκεύ]ασαν, что, впрочем, не бесспорно, – золотых запасов Олимпийского святилища. Эти данные надписи стоит связать с фактом чеканки аркадцами и писейцами монеты из храмовых средств для оплаты службы эпаритов (Xen. Hell. VII.4.33–35; Diod. XV.82.1–4; о монетах см.: Gardner 1879: 26–30; Head 1911: 426; Kraay 1976: 106; см. также: Маринович 1975: 68–69). Сам этот акт вызвал разногласия среди аркадцев, поскольку воспринимался как проявление нечестия в отношении святилища. Видимо, лица, которым посвящен декрет, восполнили образовавшийся в связи с писейской эмиссией недостаток в храмовой казне из своих средств.
37
Датировка варьируется. См.: Oehler 1905: 157 (датирует IV в. до н. э.), Bultrighini 1990: 152 (датирует III в. до н. э.).