Значит, буду звать Руди. Не отзовёшься, пеняй на себя.
Руди, так Руди, в чем проблема.
Вот и хорошо. Можешь идти.
Бросив на меня скользкий взгляд, он отошёл. Я подошла ближе к Алику.
Зачем ты так с ним? Он же помог, сказала я.
Я хотел остановить, но подумал, у Алика есть объяснение столь грубому обращению, проговорил Диас, вопросительно смотря на него. Алик вздохнул.
Вы, будто, и не жили в нашем мире. Я таких людей насквозь вижу, глаз намётанный. Уж не знаю, как Руди попал сюда, а не прямиком в ад, может ошибка небес, а может шуточки дьявола, но поверьте, он ещё удивит.
Нельзя грубить человеку только из-за того, что он тебе не нравится.
Одно дело не нравится, милая, и совсем другое, знать, что человек собой представляет, он повернулся к Диасу. Ладно, она, но друг, куда ты смотришь? Хотя, вы правы. Зря нагрубил, он пока ничего не сделал. Убью, если осмелится.
Настала глубокая ночь, когда тушка животного на огне покрылось золотистой корочкой. Мы, я и Ника, сидели на сухой листве, которую притащили Диас и Алик. Мужчины, так же, принесли нам и себе по хорошему куску жирного, горячего мяса. Диас сел подле меня. Довольная Ника, присела возле Алика и бросала на него чувственные взгляды, чему я очень удивилась, посчитав девушку поначалу недотрогой.
Жаль, Анна, ты не застала животное, когда на нём была шкура. Я уверенна, ничего подобного нет в нашем мире. Такие огромные лапы, такие мощные клыки!
Жаль. Не понятно, почему я лишилась сознания, неужели рыбка напугала больше дракона? Да, и сколько я отсутствовала?
Часа три-четыре. Мне также непонятен обморок.
Всё стресс, он накапливается. Ты и умерла, наверное, как то неожиданно? Думаю, это также считается, добро улыбнулся Алик.
Не думала, что машина меня собьёт, это точно. А как умер ты?
О, очень забавно. Поссорился с девушкой, когда принимал ванну. Она сушила волосы. Обиделась, и кинула в меня включенный фен. Он упал в воду и вот, я здесь. Ради реакции эмоциональной глупышки стоило умереть, вы бы видели её лицо. Алик засмеялся.
Боюсь спросить, что услышала девушка, какие слова заставили пойти на отчаянный шаг? Улыбнулся Диас.
«Это ничего не значило, всего лишь секс. Будь добра, захлопни входную дверь, когда будешь уходить».
Ого, улыбнулась я, тогда ты заслуживаешь подобной участи.
Все мы не без греха. А как умерла ты, красавица? обратился он к Нике.
Упала с балконом, спокойно сказала она, а заметив неудовлетворённо-вопросительные взгляды, продолжила, поливала цветы на балконе, переехали на новую, ипотечную квартиру, думала, «ура, теперь у нас есть балкон». Только, почему-то никто не предупредил о том, что на балконе больше одного человека находиться не может. Отчим подошёл ко мне, и оп! Балкон полетел вниз.
Он умер, тоже?
Нет, живой, ушибся немного.
Печальная история, сказала я, Ника улыбнулась.
Да, точно. Жаль нельзя вернуться и плюнуть в лицо строителям дома. А ты Диас, как умер?
Ничего интересного. Я падший ангел, влюбился в человека, и пошёл за ней. Мы громко рассмеялись.
Да, протяжно произнёс Алик, умеешь разрядить обстановку, вдруг вспомнил про недоеденное мясо в руке, и с удовольствием оторвал кусок зубами. Пусть живём последние часы, но в одной руке вкусная еда, а в другой прекрасная женщина. Чего ещё желать? Алик приобнял Нику, но увидев грозный мой взгляд, убрал руку. Диас заметил и улыбнулся.
Да будет тебе, Анна, она не ребёнок, сказал он.
О чём вы? Ника светло улыбнулась и прижалась к Алику. Холодно становится. Алика заметно тронул чистый, невинный, взгляд, поднятого к нему лица, и поняла я, что здесь беспокойства лишние; Алик не думал ничего дурного, Ника нравилась ему. Я улыбнулась, и вдруг зевнула. Сон волной прошёл по телу.
Хочешь спать? спросил Диас. Я кивнула. Он снял рубашку, постелил на листву, и отодвинулся, ложись. Я улыбнулась, подняла одежду, легла, и накрылась ею.
Вскоре огонь потушили, и все легли, большинство, прижавшись, друг к другу; холодный ветер не оставлял ночь как и огромная бледная луна, от которой, так же, веяло холодом. Алик спал в обнимку с Никой. Диас спросил холодно ли мне. Ответила холодно, он пододвинулся ближе и обвил талию большой, тёплой рукой. Я растаяла. Прилив нежности заставил проснуться. Повернулась. Он лежал с закрытыми глазами. Подумала, спит. Стала разглядывать лицо. Внимание поочерёдно привлекали: чёрные брови, щетина, прямой нос, загнутые ресницы, мягкие губы. Губы, губы, губы. Приблизилась к ним, инет, не буду, не нужно, неправильно. Хотела отвернуться, но он задержал, сильной рукой прижал к себе и поцеловал. Затем, чуть отстранив, посмотрел тёмно-карими глазами сквозь меня, приблизился, и поцеловал снова. После позволил отвернуться, и обнял сзади, так и уснула. Всю ночь представлялись сильные руки, касающиеся бёдер, большие глаза, видящие и понимающие больше других, губы, мягко и нежно целующие лицо и шею. Ночь пробудила меня. Я вновь могла жить: дышать, чувствовать, мечтать. Разочарования прошлого растворились в надеждах настоящего. Теперь есть за что бороться. Есть за что держаться. Каждая минута бесценна, ведь мы на краю гибели. И пусть я не дойду до конца, пусть не пройду испытания, я проживу оставшееся время, а не просуществую. Буду проживать каждую секунду как последнюю. Я, Анна Кларенс, умершая, но воскресшая из мёртвых, возродившаяся, и ставшая во много раз живей и сильней чем когда-либо.