Всего за 389.9 руб. Купить полную версию
Наверное, это закономерно: ведь все мы были неравнодушными людьми, которые искали выхода своей творческой энергии и находили разные варианты.
И даже один очень хороший священник…
Лаборатория «Однажды» рассказывает историю о том, что у Бога точно есть чувство юмора.
Представьте, что судьба свела вместе угрюмого скинхеда и скромного улыбчивого священника. Скинхед успел поработать милиционером, дезертировал из армии, просадил кучу денег в игровые автоматы, имеет проблемы с алкоголем и условный срок за «тяжкие телесные». Священник окормляет приют для бывших осужденных, собирает вещи и еду бездомным, бессребреник и подвижник, любимец прихожан. Как вы думаете, будет им о чем поговорить?
Правильный ответ – да. Потому что это один и тот же человек. А каждому всегда найдется, о чем поговорить с самим собой.
На все случаи жизни у смешливого отца Вячеслава есть волшебные слова. «Да, нехорошо это у вас вышло. Но ничего. Господь все управит, как ему нужно». В трех предложениях все утешение мира. Принятие, успокоение, надежда и отрезвление – напоминание о том, что твоя правда и твоя надежда не самые главные в мире.
Для Сергея Лекторовича отец Вячеслав – важный человек – что-то вроде нравственного компаса. А для отца Вячеслава Сергей Лекторович тоже важный человек. Потому что юношеская дружба – это, несмотря на ссоры и обиды, надолго. Вообще-то – навсегда.
1999 год
Стас Андреев замерзал на холодном бетонном полу, хоть и был пристегнут наручниками к горячей батарее. Но она только жарила спину и сушила воздух, остальные части тела удобно пристроить к теплу никак не получалось. Это досадное, совсем глупое неудобство уже несколько часов занимало его не меньше факта внезапного пленения.
В тот день его побили дважды.
Сначала допить портвейн в сквере на улице Мира помешала стая гопников. Налетели из-за угла, кинули мутную предъяву его товарищу по прозвищу Зуб, свалили обоих в грязный снег и давай бить ногами по печени и голове.
Стая запинала бы их до инвалидности, но в какой-то момент нападавших спугнул шагавший мимо милицейский.
Стас, покачиваясь, встал и поплелся в теплое, проверенное убежище, подпольную штаб-квартиру – компьютерный клуб «Портал». К своим. Свои – удача! – выпивали.
Компания была разноликая, из разных районов города. Они называли себя национал-социалистами и сошлись на общей привычке к радикальному образу мыслей. Особенно в политических вопросах, в которых, конечно, считали себя знатоками. Хотя большинству из них к началу нового тысячелетия не стукнуло даже восемнадцати.
Как всякие уважающие себя подростки с готовыми идеями быстрого переустройства мира пацаны тянулись к высокому и пробовали творческие силы в собственной рок-группе под названием «White Storm». Стас писал для группы стихи: «И сердца наши скорбью отныне полны, потому что в опасности белая раса».
Среди завсегдатаев «Портала» он слыл самым начитанным. Родился в соседнем Жигулевске: городке, где на 50 тысяч жителей приходилось целых два вора в законе, и даже самый наивный жигулевец знал, что милиция, прокуратура и суд – под колпаком у диаспор. Стас рос худеньким, вдумчивым, скупым на улыбки юношей. Он подвергал анализу и сомнению всё – слова учителя истории, говорящих голов из телевизора и взрослых родственников. Он был нонконформистом без признаков самолюбования, то есть искренне искал ответы на важные для себя вопросы, обходя ловушки чрезмерных амбиций. Про карьеру думал мало. Все как-то пытался выяснить, чем, собственно, являлась его страна и чему тут стоило себя посвятить. С вариантами было туговато. Выучился на сварщика. Варить было нечего. Юридический факультет с повесткой дня разобраться не помог, и в итоге был брошен без сожаления.
Поиски в конце концов свели его с Сергеем Наумовым из общества «Память». Стас проникся искренним увлечением наставника, изучал его огромный, фанатично пополняемый архив о националистических движениях разных лет, таскал книжки, читал Родзаевского[5] и Муссолини[6], размышлял. Он никогда никого не бил за взгляды и происхождение, вообще презирал силу как способ решения проблемы. Но в обычных, бытовых драках махался как все, то есть постоянно.
В «Портал» друзей пускал администратор Денис, он же Фашист по прозвищу и Белоиванов по паспорту, обладатель прекрасной говорящей фамилии. Он мало читал, много болтал, гонял мяч и терся в среде футбольного хулиганья группировки New City. Там было немало детей высокопоставленных местных силовиков: знаменитого тольяттинского следователя, прокурора района, командира ОМОНа. Это обеспечивало скинам некоторую безопасность.
Самым ярким персонажем в этой компании был Серега Лекторович. К 16-ти годам он заработал в драках репутацию безбашенного лося, что никак не мешало ему читать по вечерам с карандашом в руках Освальда Мосли[7]. Он мог свести брови, сжать губы и смотреть в упор, как ковбой из вестерна «Хороший, плохой, злой» – до тех пор, пока собеседник не терял самообладание. Но через пару мгновений те же брови и губы медленно разъезжались в плутовскую гримасу, и угрожающий ковбой превращался в рубаху-парня. Лекторович был человеком действия, не равнодушным к тому, как это действие оценят окружающие. И жизнь его в основном состояла из череды самопроверок. Хватит ли меня на стычку с приезжими, что задели девчонок в парке Победы? Хватило. Можно двигаться дальше. Могу ли я заставить слушать себя с десяток пацанов на районе? Могу. Значит, нужно новое испытание.
А еще Серега никогда не бросал своих. За это многие прощали ему многое. И когда в тот день Стас доплелся до «Портала» и стянул с головы окровавленную шапку, Лекторович первым налил ему коньяка и предложил без промедления поймать такси и отправиться на поиски обидчиков.
Решили ехать к общаге на Мира – очевидному плацдарму противника – и выкрикивать под окнами угрозы. В такую форму к концу XX века переродилось требование сатисфакции за оскорбление чести.
Но с таксистом им крупно не свезло. Он оказался персонажем, как будто сошедшим со страниц сценария Алексея Балабанова.
– Ребята, называйте меня Король!
– Мужик, ты че, больной?
– Я Король! А вы кто?
– Мы русские националисты.
Стоило им гордо заявить о себе, и машина круто сменила маршрут.
Вместо общаги водитель привез их на городскую станцию техобслуживания. Вокруг ни души. Тихо, холодно, темно.
– Эй, братан, выходи, я тебе гостей привез. Русские националисты!
Амбал-охранник, помянув Господа между двумя внятными ругательствами, схватил Стаса, как крокодил мартышку, и поволок в недра станции. Тот только успел заметить, что Серега свинтил, но не сомневался, что тот вернется с подкреплением. Вопрос времени.
– Я, б**я, мордвин, ты че против нас имеешь?
И кулаком под ребра. И еще. И еще.
«Неудачный выдался денек», – подумал Стас, прикрывая уже битую голову.
– Мужик, успокойся, мы против мордвы ничего не имеем, мы за законодательную защиту прав коренных народов России.
– Фашисты вы долбаные!
Так Стас и оказался у батареи. Мордвин приковал. И откуда у него взялись наручники?
Свои приехали через 3 часа – в дверях показалась бритая голова Лекторовича…
2004 год
В каптерке даги привычно «месили» новобранцев. Ожидая своей очереди, Стас вспомнил, что на проводах в армию бабушка всучила ему крестик.
Стас – поклонник оккультизма Третьего рейха – брать его не хотел. Но бабушку решил не обижать. Думал, выкинет на призывном пункте и соврет, что потерял. Правда, потом все завертелось так быстро, что про крестик на груди он просто забыл.
А тут вдруг схватил его в кулак под одеялом и пролежал так до утра. Он толком не понимал, что делает, пытался криво молиться своими словами. Но наверху его запрос все-таки получили и явили ответ через несколько дней. В лице сослуживца Анвара, который хоть и был земляком этнодедов, но в их расправах участие принимать отказывался.