Всего за 200 руб. Купить полную версию
Этцвейн произнес: «Ваша точка зрения любопытна, но вы ограничиваетесь оправданием бездействия. Наша организация настаивает на решительных мерах. Повторяю: необходимо, во-первых, объявить чрезвычайное положение, во-вторых, эвакуировать женщин, населяющих прилегающие к Хванскому хребту районы, в-третьих, сформировать и обучить ополчение в каждом из кантонов. В-четвертых, вы должны назначить меня исполнительным директором с полномочиями, не уступающими вашим. Если вы кончили завтракать, приступим к осуществлению этой программы немедленно. Начнем с провозглашения новой политики».
«Что, если я откажусь?»
Этцвейн вынул из кармана небольшую металлическую коробку: «Я оторву вам голову».
Саджарано откусил кусочек вафли: «Убедительный довод». Отхлебнув чаю, он жестом пригласил Этцвейна последовать его примеру: «Вы так и не пробовали? Чай выращивают у меня в имении».
Этцвейн быстро пододвинул свою чашку к собеседнику: «Выпейте».
Саджарано поднял брови: «Это ваш чай».
«Пейте! – хрипло потребовал Этцвейн. – Или придется допустить, что мне подмешали снотворное или яд».
«Человеку моего происхождения в голову не пришла бы столь вульгарная мысль!» – звонко повысил голос Саджарано.
«Если вы рассчитывали, что я не стал бы ожидать от вас столь вульгарной мысли, она внезапно становится достаточно утонченной! Вы отведете подозрение, только отведав приготовленного для меня чаю».
«Я не позволю себя запугивать!» – прошипел Саджарано и постучал пальцами по столу. Краем глаза Этцвейн заметил дрожание темно-зеленой завесы плюща – там что-то блеснуло. Этцвейн отшатнулся. Из рукава к нему в ладонь выскользнула трубка универсального детонатора, конфискованная у Саджарано. Этцвейн направил трубку на плющ. Саджарано оглушительно завизжал. Этцвейн нажал на кнопку. За занавесом плюща хлопнул взрыв. Опрокидывая стол, Саджарано бросился на Этцвейна: «Убийца, убийца! О ужас, кровь! Мечта моя, любовь моя…»
Этцвейн ударил Саджарано кулаком. Тот упал на коврик у серванта и лежал, сотрясаясь стонущими рыданиями. Из-под плющевой завесы по нефритовым плиткам расползалась большая темно-красная лужа.
Этцвейн с трудом сдерживал рвоту. Все кружилось и плясало у него в глазах. Он пнул Саджарано, поднявшего желтое лицо со слюнявым ртом. «Вставай! – орал Этцвейн. – Смерть Джурджины – на твоей совести, мерзавец, ты ее убил! Убил мою мать, мою сестру! Если б рогушкоев раздавили давным-давно, ничего бы этого не было, ничего!» Он снова пнул правителя: «Вставай, или не сносить тебе головы!»
Всхлипывая, шатаясь, Саджарано поднялся на ноги.
«Приказал Джурджине спрятаться, прикончить меня по сигналу?» – угрожающе сжал кулак Этцвейн.
«Нет, не так! У нее шприц-самострел!»
«Безумие! Как вы надеялись остаться в живых? В чае – яд?»
«Снотворное».
«Какой смысл меня усыплять? Отвечайте!»
Саджарано только мотал головой. Он потерял всякое достоинство – более того, бил себя ладонью по лбу, будто старался заставить себя не думать, не слышать, не видеть.
Этцвейн тряс его за плечи: «Чего вы добиваетесь? Зачем меня усыплять? Мои друзья убили бы вас в любом случае!»
Саджарано лепетал: «Душа… внутренний голос…»
«С этой минуты я – ваша душа, я – ваш внутренний голос! Понятно? Как вы отдаете приказы? Мне нужно знать, как связаться с дискриминаторами,3 с кантональными правительствами. Пошли!»
Поникнув пухлыми плечами, Саджарано привел Этцвейна к закрытой на замок двери в глубине полутемного кабинета. Набрав код на кнопочной клавиатуре замка, правитель и дышавший ему в спину Этцвейн взошли по узкой винтовой лестнице в просторное помещение, откуда открывался широкий вид на Гарвий.
На скамье вдоль стены стояли большие стеклянные ящики. Саджарано неопределенно махнул рукой: «Система радиосвязи. Узко сфокусированный луч принимается ретранслятором в скалах Верхнего Ушкаделя – сигнал не прослушивается из города. Вот кнопки связи с ведомством печати и радиовещания, с Дискриминатурой, с Советом кантонов, с ведомством жалоб и прошений. Фильтрующее устройство изменяет тембр голоса».
«Что, если говорить буду я? – спросил Этцвейн. – Кто-нибудь заметит разницу?»
Саджарано морщился. Глаза его помутнели, как от сильной боли: «Никто не узнает. Вы намерены стать Человеком Без Лица?»
«У меня нет таких намерений».
«Фактически вы уже им стали. Я складываю все полномочия».
«Как вы отвечаете на петиции?»
«Этим занимался Гарстанг. Я регулярно проверял его работу, просматривая ответы на стене объявлений. Иногда он советовался со мной, но такое бывало не часто».
«Когда вы передаете приказы, как обращаетесь к подчиненным?»
«Очень просто. Я говорю: „Аноме желает, чтобы такое-то должностное лицо сделало то-то и то-то“. Вот и все».
«Хорошо. Вызовите ведомство печати и остальные управления. Вы должны сказать, в точности, следующее:
«Возмущенный грабежами и насилием рогушкоев, Аноме провозглашает чрезвычайное положение. Население Шанта должно приготовить и использовать все возможные средства уничтожения бандитов».»
Саджарано покачал головой: «Я не могу произнести эти слова. Вам придется говорить самому». Казалось, свергнутый правитель был близок к обмороку. Он судорожно сжимал и разжимал кулаки, глаза его метались из стороны в сторону, на коже проступили желтые пятна.
«Почему вы не можете сказать несколько слов?»
«Они противоречат моему… внутреннему голосу, я… не могу участвовать в вашем предприятии. Вы повергнете страну в хаос!»
«Если мы не истребим рогушкоев, Шант погибнет, и негде будет даже хаос устраивать! Покажите, как работает радио».
Подбородок Саджарано дрожал – на мгновение показалось, что он откажется. Эстет сказал, однако: «Переключите рубильник, поверните круглую зеленую ручку, она засветится. Нажмите кнопку выбора ведомства, потом лиловую кнопку вызова. Когда лиловая кнопка начнет мигать, говорите – вас услышат».
Этцвейн приблизился к скамье. Саджарано тихонько отступил на пару шагов. Этцвейн притворился, что изучает приборы. Саджарано метнулся к двери, выбежал, захлопнул дверь. Этцвейн, бросившийся следом, уже вставил ногу в проем. Саджарано налег снаружи, Этцвейн изнутри. Этцвейн был молод и силен, Саджарано упирался с истерической, лихорадочной энергией. Головы противников, пыхтевших с двух сторон широкой щели, почти соприкасались. Глаза Саджарано пучились, язык вывалился. Этцвейн давил. Саджарано медленно отъехал вместе с дверью и сдался. Дверь распахнулась.
Этцвейн вежливо спросил: «Кто живет во дворце – кроме вас?»
«Только прислуга», – выдавил тяжело дышавший правитель.
«Радио подождет, – сказал Этцвейн. – Сперва придется заняться вами».
Саджарано стоял, опустив плечи. Этцвейн повернулся: «Пойдемте. Двери оставьте открытыми. Дайте указания прислуге: я и мои друзья вселяемся во дворец!»
Саджарано обреченно вздохнул: «Что сделают со мной?»
«Будете сотрудничать – живите как хотите».
«Постараюсь, попробую, – сказал Саджарано неожиданно постаревшим голосом. – Нужно же пытаться, пытаться… Я скажу Аганте, дворецкому. Сколько человек приедет? Я вел одинокую жизнь… много лет».
«Мне придется кое с кем посоветоваться».
Глава 2
Усыпленный наркотиком Саджарано лежал в спальне. Этцвейн размышлял, стоя в обширном вестибюле дворца. Что делать с телом девушки? Непонятно. Приказывать слугам убрать ее было бы неосторожно. Пусть остается в гостиной, пока не станет ясно, как повернутся события… Соблазнительная Джурджина! Воплощение грации и живости превратилось в изуродованный труп. Саджарано не вызывал ярости. Раздражаться было бессмысленно – правитель сошел с ума.
Самое неотложное дело: провозглашение новой политики. Этцвейн вернулся в помещение радиостанции и записал на листе бумаги текст воззвания, с его точки зрения краткий и выразительный, после чего включил передатчик, поворачивая ручки и нажимая кнопки согласно инструкциям Саджарано. В первую очередь он вызвал ведомство печати и радиовещания.