Всего за 40 руб. Купить полную версию
– Быстрая реакция у капитана оказалась, ему не в штабе сидеть, карты перебирать, а к нам бы в разведку, – развеселился Чернов, начиная забывать про просроченные командировочные.
– Вот, как они умеют регулировать. Смирнов не знает, что до него был Кроль, а Кроль не знает, что после него был Смирнов. На следующий день встретились небось оба в штабе и друг другу байки травят каждый о своём ночном похождении. И главное все довольны.
Офицеры засмеялись.
– Представь теперь, Саша, свою жену в роли такого регулировщика, – осадил товарища Животов.
– Да брось ты, Вань! – продолжал смеяться Соловьев.
– Нет, ты, можешь все-таки представить. У тебя же есть жена? Дети? – не унимался Иван.
– Ну, есть, и что? – нехотя ответил Сан Саныч.
– Ну, а где она сейчас?
– Не знаю.
– То есть, как так?
– Не знаю. Целый год писем не получал.
– А сам писал?
– И сам не писал.
– Почему?
– Почему, почему, – передразнил собеседника Соловьев, – не писал вот и всё… И помолчав немного, добавил: – Загуляла…
Иван зло усмехнулся.
– Вот, я так и знал. А ты откуда знаешь, что загуляла?
– Приятели написали и мать тоже, – нехотя вымолвил Сан Саныч, и видно было, что ему и больно и неприятно было обращение к этой теме, и что завтра он пожалеет о сегодняшнем разговоре.
– Да… – задумчиво протянул Животов, – значит тоже не все в порядке.
– А ты, давно видел жену? – в свою очередь поинтересовался Соловьев.
– Лет пять тому назад.
– Так чего же ты хочешь, чтобы она пять лет одними твоими обещаниями жила? Так что ли?
– Ничего я не хочу, но такая жена мне тоже не нужна и вообще все это запутано так, что после войны разбираться будем, если выживем.
– Вот тогда другая – семейная война начнется. – попробовал снова пошутить Соловьёв.
– Шутки, шутками, а ты все же, Саша, скажи, скольких ты вдов в Ленинграде оставил?
– Одну – Настю.
– А Катю? А Ольгу?
– Катя не в счёт. А Ольгу ещё не оставил. А у тебя то, Ваня, тоже была «времянка» и тоже на Бенуа. Забыл уже? – в свою очередь напомнил Ивану Соловьев.
– Была, так и что? Я ей всегда так и говорил, что она «времянка», ну, не такими конечно словами, а так намекал – недвусмысленно. Просто говорил, что у меня жена, дети, переписываюсь, мол, аттестат им регулярно высылаю. Так что у нас с ней всё по-честному было, без обмана.
– Ну, может быть у тебя жена и заслуживает такого благородства… – начал отвечать товарищу Соловьев.
– Наоборот, Саша, – перебил его Иван, – у меня жена как раз этого совсем не заслуживает. Она у меня – «геолог» в прямом и в переносном смысле.
– Не понял, а это что значит? Это как? – заинтересовался опытный Сан Саныч.
– Это что-то вроде партизанки – разведчицы, сегодня здесь, а завтра там, то под крышей, то под кустом. Да плюс ещё и характер – хуже моего. Бежать от такой надо было, да подальше, а не сходится. А посылаю аттестат из-за детишек, жалко их. Они-то тут при чём? Они то – моя кровь, о них и сердце болит, больше ни о ком. Больше никто ничего не заслуживает. Вот так брат! – поставил точку в этом тяжёлом разговоре Иван, доставая из второго кармана ещё одну чекушку.
– И то правда, мужики, а то вы, что-то совсем как-то расклеились, – вмешался Тутышкин. – Давайте-ка, товарищи офицеры, лучше выпьем за победу!
– С вашими женами, без седьмого стакана не разберешься, – поддержал Чернов. – Послушаешь такое, так и не женишься никогда.
– Друзья, хорош о печальном. Давайте за победу, она уже близко, как чувствуешь Иван Андреевич, своим седьмым чувством? – подбодрил товарища Сан Саныч.
– Сейчас, выпью, сосредоточусь, да и загляну в будущее. За победу! – поднял стакан Животов.
Офицеры встали и выпили не спеша, думая каждый о своём.
5. В резерве
Если в чайной офицер изолирован от неприглядной военной обстановки и разрухи, подобно горячему напитку в термосе, то пребывание его в армейском резерве можно сравнить с магазинной частью ствола пушки. Сидит он, офицер, в резерве так же, как и снаряд за толстыми стальными стенами. Сидит день, сидит два, сидит месяц и может быть извлечен из него, из резерва по мере надобности: в случае пополнения потерь или формирования дополнительных подразделений при подготовке к наступлению. Но может, и в любую минуту по команде сверху, быть спущен курок и снаряд-офицер с грохотом молниеносно вылетит в заданном ему командованием направлении.
В таком состоянии вынужденного продолжительного безделья, резервист ничем серьезным заняться не может, как на то не наставляет его начальство. Убивают время в резерве следующим образом: играют в шахматы, домино, украдкой – в карты. Очень популярны рассказы о романтических похождениях. Особенно много рассказов было о похождениях за последние дни, когда резерв перемещался из Ленинграда в Гатчину. Каждый, на прощанье, повидался и попрощался со своей знакомой, крепко напился и навеселе прибыл к месту назначения, обязательно с опозданием, о чём имел «удовольствие» отчитаться получить свою порцию взысканий.
Первый вечер в резерве был особенно оживленный.
– Товарищ капитан! – лихо, по-уставному, отработанным командирским голосом, докладывал Сан Саныч Соловьев капитану Анатолию Михайловичу Александрову. – Вечерняя поверка офицерского резерва произведена. Все на лицо, за исключением: пятеро – в пути, трое – на ногах, но дойти не могут, четверо – на боевом взводе, а остальные в разброде! – не удержался и расплылся в улыбке Соловьев. – Разрешите и мне присоединиться к офицерскому составу.
– Немедленно собрать и шкуру содрать! – включился в шутку капитан Александров, спускаясь с верхних нар.
– Есть! Так точно! Мне – офицеров собрать, а вам, товарищ капитан, шкуру содрать… – бодро доложил Сан Саныч.
В это время вошли Животов и Чернов, уже явно навеселе.
– Шкуру будем драть ни с меня, а с первого Чернова, а потом и с самого Животова, – заключил капитан Александров.
Один за одним подтянулись и другие офицеры. В неуютной, плохо освещенной, холодной и грязной комнате с двухъярусными нарами, наполовину застланными соломой, стоял тяжёлый затхлый запах табака, спирта, консервов и ещё всякой съестной всячиной. Собравшиеся делились своими последними любовными приключениями, присаживались к столу, ужинали, курили, затем устроившись кое-как на нарах, почти сразу же засыпали…
Тут дверь резко распахнулась, и в комнату вновь пахнуло морозным воздухом. На пороге стоял замначальника штаба резерва старший лейтенант Свиридов, в руках он держал стандартный лист бумаги. Это был список офицеров, срочно вызываемых в штаб резерва.
– Старший лейтенант Соловьев!
– Я!
– Лейтенант Чернов!
– Я!
– Лейтенант Животов!
– Я!
– Младший лейтенант Тутышкин!
– Я!
– Немедленно собраться и убыть в штаб дивизии!
– Четыре я и без меня… – поворачиваясь на нарах, прокомментировал капитан Александров, – Саша! Жди меня, и я приду!…
В штабе дивизии капитан строевой службы, опросил всех офицеров по личным делам, затем сообщил:
– После взятия города Гатчина, в котором мы сейчас находимся, наша стрелковая дивизия, преследуя противника, дошла до реки Луга, сильно укрепленной немцами. По, только что полученным сведениям, дивизия пошла в обход, вправо, вот смотрите, капитан очертил указательным пальцем полукруг на расстеленной на столе карте.
– А вот здесь, – он остановил палец на одной точке, – дивизия должна форсировать реку и в обход лесом атаковать город Луга с тыла.
– Сегодня утром из Гатчины в том направлении выдвинулся запасной полк. Ваша задача: догнать этот полк до того, как он дойдет до места назначения. Вот сюда, – капитан ткнул пальцем в карту. – В любом случае необходимо установить его место расположения и присоединится к нему. Там, на месте, незамедлительно, набрать четыре роты, укомплектовать младшими командирами и форсированным маршем догнать дивизию. Дивизия очень нуждается в пополнении. Это понятно?
– Понятно! – хором ответили офицеры, – карту дадите?