Всего за 164 руб. Купить полную версию
Широкая река была пустынной, изредка встречались небольшие, поросшие соснами песчаные острова, лес по берегам становился выше и темнее, над водой мелькали чайки, изредка выхватывая рыбу. Дважды по пути на речных косах встречались небольшие селения, окруженные тыном.
Когда сюда пришли люди никто не ведал. Жили они племенами, родами и большими семьями в посадах, на огнищах и починках*, занимаясь охотой, хлебопашеством, бортничеством да рыбной ловлей. Места были богатые: в лесах водилось множество лосей с оленями и медведи, в чащобах таились волки, рыси-пардус и росомахи, имелась тьма пушного зверя и всяческой иной дичины; в реках с озерами жировала рыба, стаями кормились пернатые. И чем дальше, людей становилось меньше, всего остального больше.
В Студеном же море кроме рыбьих косяков, в изобилии водился морской зверь – морж, нерпа, тюлень, а еще встречалось чудище по прозванию кит, громадное и пускавшее фонтаны. Порою местные племена и роды воевали меж собой за охотничьи угодья, а после замерялись. И так шло испокон веков.
Рекой шли четыре полных дня, останавливаясь к ночи на стоянки, утром пятого впереди открылось Нево. Было оно много больше Ильменя, берега терялись в серебристом мареве, вода за бортом стала прозрачней. Тут и там всплескивала рыба, за которой гонялась стая озерных нерп, светлых и меньших нежели морские.
Поплыли, держась западного побережья, отличного от ильменьского. Там оно было низменным и пологим, здесь – высились поросшие соснами скалы с густым подлеском, куда вдавались многочисленные заливы. Рыжели песчаные отмели с громадными валунами, загроможденные сухим плавником и вывороченными с корнями деревами.
– Не попасть бы в бурю, – приложив к глазам ладонь, оглядывал далекий горизонт, Сварг, костями чуявший непогоду. Там клубились тучи, ветер посвежел, воду тронула рябь. Нево было неспокойным озером, с частыми штормами и грозами, подымавшими валы не меньше чем на море.
– Думаю успеем, – налегая на правило, откликнулся Деян. Скоро должны были войти в Свирь и подниматься выше.
А тучи уже наползли ближе, по воде пошли волны с белой пеной, потемневшее небо расколола молния, ударил раскат грома, косо хлынул дождь. Упруго надувшийся парус повлек коч еще быстрее, позади ревел ветер.
В новом слепучем блеске, за поворотом, меж двух скал, открылся широкий проход, кормчий навалился на руль, судно, клонясь бортом, скользнуло в реку. Тут было тише, встречное течение замедлило ход, все с облегчением вздохнули. Буря пролетела стороной, небо посветлело, дождь кончился, в небе проглянуло солнце.
– Спасибо тебе, Нево-батюшка, – глядя назад, поклонился Сварг, остальные сделали то же самое.
На закате пристали к речной косе, за которой темнел все тот же лес, разбили становище. На ней запылал костер из плавника, в котел с водой на тагане засыпали овсяного толокна и посекли кус сала, добавив выварной соли.
Похлебав горячей каши, часть команды отправилась спать на коч, остальные, улеглись на овчины у костра, выставив сторожевого. Места кругом были дикие, а еще в них проживали воинственные племена чуди, ижоры и лопарей, не терпевших в своих землях незваных гостей и часто на тех нападая.
Костер, куда уложили осохшую лесину, горел всю ночь, отпугивая зверье, леших и кикимор. Менявшиеся сторожевые с рогатинами, чутко прислушивались к звуками и не дремали.
Утро встретило веселым щебетом птиц, цоканьем белок и дробным стуком дятла в чаще. На траве блестела роса, по реке слался туман, было сыро и зябко. Проснувшаяся команда помолилась на восток, где вставало Бог-Солнце, ополоснув лица в реке, утерлась подолами рубах и подкрепилась вяленой треской с сухарями, запивая водой.
Спустя короткое время коч отвалил от косы, ветра не было, дальше пошли на веслах. Гребли дружно и размерено, четыре пары весел толкали судно вперед. Тихо скрипели уключины, широкие спины клонились вперед и назад, загребные задавали тон, остальные не отставали. На последнем левом весле сидел Велибор, спуску ему не давали. Потом вверху потянуло ветерком, вздели парус.
– Убирай грЕби! – пробасил с кормы Деян. – Ветрило само потянет!
Весла втянули на борт, ход чуть уменьшился, но судно держало курс.
По Свири, одолевая течение, поднимались девять дней. На десятый, к полудню, вошли в Онего. День был ветреный и серый, шли ходко. Озерные берега низкие и топкие, с многочисленными валунами и каменьями, за которыми, насколько видел глаз, синели леса.
Тут находилась страна Биармия. Про нее мезенцы знали, там, вплоть до Студеного моря обитает многолюдное, не знавшее железа племя, занимающееся охотой с рыбной ловлей и колдовством, поскольку могло приручать оленей. Тоже воинственное и жестокое, приносящее своим богам жертвы и не допускающее в их земли чужаков.
Неожиданно из ближайшего залива справа, навстречу кочу вышли две больших, обтянутых кожей лодки, полные людей, над озером пронесся вой. Биармы (а это были они), потрясали копьями и дубинами, в судно полетели стрелы.
– Половина на греби, остальным к бою! – рявкнул с кормы Деян.
Воду вспучили три пары весел, у борта встали шестеро, прислонив рядом топоры с рогатинами и сайдаки. Захлестнув петли тетив на луках, наложили стрелы и застыли в ожидании.
Когда первая из лодок подошла ближе, Деян взмахнул рукой, – бей!
Луки со скрипом, натянулись – щелкнули тетивы, трое нападавших свалились в воду, завопили раненые. Видя столь точный бой, лодка отвернула в сторону, вторая приближалась.
Теперь в нее! – последовала команда и гребцам,– навались!
Снова вжикнули каленые стрелы, коч рванулся вперед и на полном ходу смял оставшуюся. Хрупнула деревянная основа, в стороны полетели весла, сзади поплавками прыгали головы.
– Будут знать, как нападать на мезенцев, – харкнул за борт Годимир, а Ропша выдернул из плеча стрелу с костяным наконечником. Стянув с мужика кафтан, рану залили медвежьим жиром, и Сварг перетянул ее лентой полотна, – до свадьбы заживет, – хлопнул по спине широкой ладонью.
Велибор, с раскрасневшимся лицом, сняв с клееного лука тетиву, взбежал на корму к отцу, – я тоже одного уцелил.
– Загребного, я видал, – кивнул в ответ родитель.
Дальше Онего прошли без приключений и на его северной оконечности вошли в Черную реку, отличную от всех прочих. Вода в ней была темной и на вкус железистой, а пригодной для водного пути, становилась только весной и летом после таяния снегов. Катила свои воды до Студеного моря, а осенью мелела.
Спустя еще две недели, судно вошло в залив, где на низком берегу темнел Мезенский погост*. Его окружал крепкий заостренный тын, на сторожевой башне ударили в било, к причалу у которого качались лодки, повалил народ. С коча приняли канаты, закрепив на настиле, первым на землю ступил Деян, за ним команда.
Впереди встречавших стоял погостный староста и его тесть Колояр. Был он в куньей шапке, с длинными усами и бородой, держал в руке посох. За ним теснились насельники*– мужики, бабы и ребятня, повиливали хвостами собаки.
Остановившись в двух шагах от старосты, Деян поклонился, тот ответно, – как сходили?
– Слава Перуну, удачно. После этих слов те и другие смешались, пожимая друг другу руки, послышались веселые голоса и смех. К Деяну подошла жена Веселина (обнялись), затем облобызала сына. Мужики помогли команде разгрузить судно, все вместе двинулись к воротам. Внутри погоста все было устроено так, как в посаде, не было только детинца и всего одна улица. Груз разгрузили, поместив в общественный амбар, команда прихватила гостинцы, все разошлись.
Вечером по случаю благополучного возвращения коча, учинили пир. На поляне перед домом старосты зажарили на вертеле быка и накрыли общие столы с дичиной, свежей и копченой рыбой, моченой клюквой, хмельной брагой и пивом. Кузнец с подмастерьем заиграли на рожках, шорник ударил в бубен, началось веселье. Длилось оно, пока все не съели и выпили, а потом стихло.