Ворон - Проклятый старый дом

Ворон

Проклятый старый дом

Солнце поднималось над горизонтом, освещая своими утренними лучами летний пейзаж. Птицы уже давно проснулись и носились теперь весёлыми стайками над хвойным лесом, щебеча над лапами сосен и елей. Лесные цветы раскрывали свои прекрасные бутоны, подставляя их лепестки ярким лучам светила. Первые насекомые начинали кружиться над соцветиями, тихонько жужжа своими крылышками. Ещё прохладный летний ветерок пытался снести их в сторону, но пчёлы и осы настырно продолжали изучать пёстрые бутоны цветов.

Из кустарника вышел олень и окинул взглядом округу. Перед ним раскинулась широкая просека, по центру которой проходила федеральная трасса. Олень величаво подошёл к обочине. Голова горделиво возвышалась на мощной шее, солнечные лучи переливались на его чистой шерсти, а большие рога бросали ветвистую тень на широкую спину. Он остановился у дорожного знака «Дикие животные», где схематически был изображён его собрат.

Величественным взглядом олень посмотрел в сторону, куда уходила трасса, лентой петляя между массивов леса. И тут он вдруг резко встрепенулся. Голова повернулась в противоположную сторону трассы, а уши замерли между рогов. Вдалеке послышался шум приближавшегося автомобиля. Маленькая красная точка на горизонте начала стремительно увеличиваться, обретая очертания тягача с фурой. Олень развернулся в прыжке и поскакал обратно, в лес. Грациозными движениями это горделивое животное пересекло свободную от растительности местность и скрылось в кустарнике. Грузовик промчался мимо.

Навстречу ему двигалась белая легковая иномарка. Она пролетела мимо знака и устремилась дальше. За рулём сидела девушка двадцати пяти лет. Жгучие чёрные волосы были собраны в хвостик на затылке. Две небольшие пряди окаймляли лицо. Раскосые карие глаза следили внимательно за дорогой. Рядом на пассажирском сидении сидела её подруга – девочка-подросток пятнадцати лет. Её длинные обесцвеченные волосы были распущены и падали на плечи. Карие смеющиеся глаза переключались с дороги на водителя и обратно. Покрытое, едва заметными, веснушками лицо постоянно улыбалось. Девушки наслаждались дорогой, подпевая радио.

И тут заиграла какая-то нудная мелодия.

– Сима! Фу! – сказала водитель, – Переключи.

Настя (настоящее имя этой маленькой, хорошей девицы) тут же начала нажимать на кнопку поиска радиостанций. В какой-то момент из динамика послышался голос Горшка из группы «Король и шут». Девушки тут же запели хором:

Мне больно видеть белый свет,

Мне лучше в полной темноте.

Я очень…

И тут девушек перебил храп.

– Во, даёт, – усмехнулась водитель.

– Да, ладно тебе, Лика, – сказала Настя, – Он полночи не спал.

Лика поправила зеркальце над лобовым стеклом, и в нём отразился молодой человек. Он сидел посередине заднего сидения, широко расставив ноги, закинув руки на спинку сидения и запрокинув голову назад.

– Ага, – ответила Лика, – Зато мы полночи не спали, потому что этот козёл прозевал указатель с поворотом. Сначала он полночи не спал, вёз нас чёрти куда, потом мы не спали – потому что выбирались из того, куда он нас завёз. В итоге ночь прошла, а мы просто покатались и вернулись туда же, где были вечером. Зато прокатились. Женя!!! Подъём!!! – и Лика нажала педаль тормоза. Машина заскрипела покрышками об асфальт, из-под которых тут же повалил голубоватый дым. Женю снесло с сидения. Он завалился вперёд и ударился лбом о рычаг переключения коробки передач.

– Мать вашу! – крикнул он, упав обратно на сидение, когда машина остановилась, – С ума сошла, что ли?!

– Не спи, зима присниться, – усмехнулась Лика. Женя убрал руку со лба. На покрасневшем пяточке кожи осталась шпаргалка с номерами передач.

– Долго ещё ехать? – спросил он недовольным голосом.

– Благодаря тебе, штурман хренов, – ответила Лика, – Да.

– Благодаря мне, а чья была идея пилить и днём и ночью?

– Идея моя была, – ответила Лика и вновь нажала на тормоз. Женя снова улетел вперёд, но на этот раз успел схватиться руками за спинки сидений Лики и Насти.

– Да, блин! – крикнул он, – Поаккуратней с тачкой. Нам её ещё в прокат возвращать.

– Вернём, – сказала Лика, – Не знаю, в каком состоянии, правда, но обязательно вернём.

– Я те дам «в каком состоянии». Она же на меня оформлена.

– А тебя никто и не просил паспорт свой светить.

– Ну, извините, если кое-кто уже второй год забывает свой паспорт поменять.

– Да, поменяю я его, поменяю! – чуть не крикнула Лика.

У обочины показались павильоны закусочных и шашлычные.

– Так, тормози. Я есть хочу, – сказал Женя.

– Твои проблемы, – отмахнулась Лика, – Там где-то огрызок шавермы вчерашний валялся. Вот им и закуси.

– Ты прикалываешься? Тормози, говорю! – Женя передвинулся за спину Лики и обеими руками закрыл ей глаза.

– Идиот!!! Я же за рулём! – крикнула девушка и начала судорожно махать руками, не зная, за что хвататься – за руль или руки молодого человека.

– Придурки! – крикнула Настя и вцепилась в ремень безопасности.

Машина начала резко тормозить, петляя змейкой по своей полосе движения, пока не остановилась. Женя выпустил Лику и вышел из машины.

– Баран, – произнесла Лика, тяжело дыша. Настя тоже была напугана. Она так и сжимала ремень.

– Вот уедем без него, – продолжила Лика, – И пусть пешком топает.

– Я тоже есть хочу. И в туалет тоже.

– Понимаю, – кивнула Лика, – Сама чуть не обосралась, – она повернула машину и съехала на место стихийной автостоянки.

Женя уже стоял возле мангала у загорелого кавказца, копаясь в шашлыках.

– Эт чё? Шашлык, по-твоему? – недовольно говорил Женя, – Ни запаха уксуса, ни жаренной корочки.

– Э, дорогой, – ответил продавец, – Не хочешь, не бери. Но следующая остановка только за деревней. В пяти километрах отсюда.

Женя тяжело вздохнул.

– Ладно. Хрен с тобой, – сказал он, – Давай, но только этот. Другие мне на фиг не нужны. Собаки-то хоть породистые были?

Продавец недобрым взглядом посмотрел на молодого человека.

– Да, шучу я. Шучу, – улыбнулся Женя, – Давай уже. Жрать охота.

Через минуту он уже с одноразовой пластмассовой тарелкой, на которой лежал шампур с парящим шашлыком, и стаканом кофе в другой руке подходил к столику. Мимо прошла Настя. Женя проводил её взглядом и поставил еду на столик. Через минуту рядом нарисовалась Лика.

– Чё жрём? – сходу поинтересовалась она, – Вкусняшку, да?

– Иди, там ещё осталось, – Женя пальцем указал себе за спину. Лика обошла его и направилась к продавцу.

За соседним столиком стояли двое пожилых людей. Оба в камуфляжных комбинезонах и больших кирзовых сапогах, покрытых не тонким слоем грязи. На головах обоих красовались тёмно-зелёные, сильно потёрты кепки. Рядом с ними на земле лежали два здоровенных, зелёных, походных рюкзака.

– Я тебе так скажу, – сказал один другому, – Дом тот проклят.

– Да, ладно, – усмехнулся собеседник.

– Я тебе говорю. Там когда-то дед жил. Колдун. Он специально дом себе построил подальше от всех. От деревни до него когда-то тропинка шла. А, как дед помер, так наследнички объявились. Оформили домишко на себя, и давай его продавать. А покупателей, как не было, так и нет. Была одна семейка. Но им только ночь в доме переночевать хватило. Бежали из него без оглядки. Ну, а раз продать не удаётся, так они начали его на время людям отдавать, в аренду, дескать. И опять, кто сможет в нём переночевать, а кто и нет. Порой бегут ещё до рассвета.

– А дед тут причём? Колдовство его, что ли?

– А, то как же. На нашем кладбище его могилки нет. Мы сами ходили, искали. Хотя родственнички его привозили с морга. Это вся деревня видела. А, вот куда он после пропал, никто не знает. Но слухи ходят, что дети его не правильно из дома выносили. Колдунов-то через крышу надо вынимать. А, они просто в двери его вынесли. Вот он уйти и не может. Или не хочет.