Всего за 250 руб. Купить полную версию
«Хорошо, что ещё в восьмом классе прочитал «Ивана Денисовича»[33] и с «бамовцами»[34]летними вечерами приходилось общаться на брёвнах, под забором. Здесь мы, сельские ребятишки, набирались ума. Вот теперь и пригодились знания блатного жаргона».
Размышления прервал Володя:
– Ты сегодня ел?
– Кроме того, что с тобой чай пил, утром на вокзале – пирожок с компотом.
– Деньги закончились?
– На бутылку можно наскрести.
– Сейчас не до бутылок, с получки проставишься. Сбегай в магазин, тут недалеко, в первом доме. Хлеба купи – три булки чёрного. Только белинского[35] не бери, а то съедим зараз. А я пока супчик сварганю: у нас лук, картошка, концентраты ещё не кончились.
Через полчаса Степан вернулся из магазина и, не раздеваясь, радостно положил на стол большую вяленую кету и авоську с хлебом:
– Там пурга разыгралась. Иду с хлебом – и вдруг что-то ударило меня по плечу, смотрю: кетина вяленая валяется на снегу. Осмотрелся – вижу: на балконе третьего этажа этого добра – завались, висят рядками. Я, конечно, поленился подняться на третий этаж, вот – принёс, по малёхе на всех хватит.
– Видел я этот балкон с рыбой, кстати, он там не один такой рыбный, – произнёс мужик, сидящий на кровати в углу, – будем считать, что Бог послал.
– Стёпа, ты похоже на «малолетке»[36] школу заканчивал?
– Нет, в детдоме.
– Можешь звать меня Василием. Правильно ты отшил этого хмыря болотного.
– А что он канитель[37] разводит, он кто по масти – шерстяной[38]?
– Скорее – чёрт[39].
Минут через пятнадцать вся «дружная семейка»: кто за столом, а кто на тумбочке – присев на кровать, дружно ела суп и грызла вяленую кету.
К утру пурга затихла, оставив после себя небольшие сугробы. Без четверти восемь Степан уже был на участке. В вагончике сидели мужики. Они увлечённо забивали козла, было накурено. В буржуйке весело потрескивали дрова.
– Здравствуйте, я к вам в бригаду.
– Здорово, – не очень дружно ответили игроки.
Степан сел на деревянную, грубо оструганную скамейку под стенкой.
– Садись к столу, не отрывайся от коллектива, – оторвал голову от стола и как-то по-свойски проговорил высокий, слегка сутулый мужчина в брезентовой куртке. – Ты Степан, по всей видимости?
– Да.
– Вчера предупредили. Стёпа, чтоб тебе не было скучно, пока мы закончим, отгреби снег от дверей.
– А где лопата?
– Там за вагончиком – увидишь.
Степан, не раздумывая, вышел на мороз. Облегчённо вдохнул свежего, морозного воздуха, который показался очень приятным после прокуренного помещения. «Дурацкое занятие – вдыхать вонючий табачный дым, да ещё и добровольно», – подумал Степан, баловавшийся папиросами только до пятого класса.
Пока он убирал снег, подошли остальные члены бригады.
– Степан, иди переодевайся, пора работать, скоро бетон подвезут.
Степан быстро «приоделся» в новую спецовку, надел свои надраенные до блеска кирзовые сапоги и побежал догонять бригаду.
На склоне сопки, в глубоком котловане, вырытом в каменном грунте, плотники из деревянных щитов собирали опалубку, арматурщики сооружали замысловатые каркасы из стальных прутьев. Заливка бетона – основной заключительный этап возведения «нулевого цикла». Бетон подвозили самосвалы с бетонно-растворного узла. Для Степана работа не была в диковинку, кое-какой опыт за плечами был.
Пока не подвезли бетон, Степан осмотрелся. Объект, на который прибыла бригада, назывался административный корпус. Впрочем, корпуса ещё не было, а была опалубка фундамента, местами ещё не заполненная арматурой. Вверх по сопке вырисовывались «скелеты» будущих цехов горно-обогатительного комбината.
– Стёпа, ты чего рот разинул? Подцепи бадью на кран да оббей кувалдой, – пересиливая шум, прокричал бригадир.
– Иду.
Бадья – это поворотная металлическая конструкция с бункером в виде усечённого конуса. Здесь в углах оставался бетон, который, постепенно накапливаясь, «схватывался». Степан взмахом руки подогнал БКСМ[40], подцепил бадью гаком, дал команду:
– Вира!
Крановщик чуть приподнял бадью. Степан мощной кувалдой начал отбивать бока у «туфельки»[41].
Когда звук ударов стал более звонким и перестали высыпаться куски застывшего бетона, крановщик без команды переместил бадью на место приёмки бетона.
Степан бросил кувалду и уверенно двинулся за бадьёй. Через час привезли первый бетон и работа закипела. Надраенные сапоги первыми изменили свой внешний вид, а к обеду и новая спецовка уже таковой не выглядела.
– Это хорошо, – успокоил неопрятного работника «бугор»[42], – грязи не боишься – значит, сработаемся.
– А ты что, сомневался?
– Конечно. Мне сначала показалось, что ты стиляга. Слава богу, ошибся.
– Толпа орала – распни его!
– Не понял…
– Это когда Иисуса Христа распинали.
– Я думаю, что его не раз пинали, а пинают и до сих пор.
– Это точно.
– Эй, философы́, на обед пора!
– Не философы́, а филОсофы, обед – дело добровольное, – буркнул Степан и пошёл в сторону сопки.
– Степан, ты туда не ходи, сейчас будут грунт взрывать, – остановил новичка прораб.
– А почему не предупреждают?
Слова Степана заглушил рёв сирены. Он укрылся за большой камень, торчащий из земли, и задумался: «Сколько людей и техники задействовано… А если бы геологи не нашли здесь олово – была бы просто дикая тайга. Как всё же много зависит от случайностей!.. Для чего я сюда приехал – чтобы кидать бетон? Ну не я, так другой был бы на моём месте…»
– Ты чего сидишь? Давай в бытовку – перекусим!..
– Да я ничего не взял с собой.
– Ну и что, что не взял? Обедать всё равно надо. Давай быстрей – ждём, – прокричал бугор и скрылся в вагончике.
Степан нехотя зашёл в бытовку. Вокруг длинного, сбитого из досок стола собралась почти вся бригада.
– У нас жратва общая. Садись, не стесняйся – в следующий раз ты что-нибудь принесёшь.
– А я подумал: «А не пойти ли мне на обед?» – и не пошёл…
– Это не твоё личное дело: производительность труда у голодного падает, а травматизм повышается. Да, кстати, распишись в журнале по технике безопасности, что прошёл инструктаж.
– А я прошёл?
– Ты распишись… А по ходу дела пройдёшь. Главное: кирпичи на калган не бери.
Степан ничего не сказал, вышел из бытовки, выбрал из кучи кирпичей не очень обожжённый и быстро вернулся. Молча снял шапку, взял кирпич обеими руками и резко ударил по голове. Кирпич послушно раскололся на две половинки.
– На калган можно брать – кирпич хороший.
Раздался хохот и восклицания. Степан не стал комментировать качество кирпича, которое заметил накануне. Сел за стол, как ни в чём не бывало взял кусочек сала с хлебом и начал спокойно жевать – как своё.
Глава 4
Комсомольцы
Незадолго до окончания рабочего дня к Степану подошёл высокий парень в робе монтажника:
– Товарищ, давай отойдём.
– А кто работать за меня будет?
– Работа не волк – в лес не убежит, – улыбнулся незнакомец, – ты комсомолец?
– А что, не похож?
– Похож: пашешь как Павка Корчагин! Я немного за тобой понаблюдал.
– Ты что, с КГБ?
– Я первый секретарь Солнечного комитета комсомола. Макар.
– Степан.
Ребята крепко пожали друг другу руки.
– На учёт будешь становиться?
– Хоть сейчас, только билет комсомольский у меня в общаге.
– Завтра прихвати. После работы можешь зайти, я буду в комитете. Это в конторе – спросишь.
Степан не стал затягивать постановку на учёт и на другой день, как и договаривались, пришёл в комитет комсомола.
– Да тебя пора с комсомола исключать, – оглядев билет со всех сторон, произнёс секретарь.
– Ты, Антон, поосторожней, а то я человек нервный – сам тебя исключу.
– Чего ты петушишься? У тебя за девять месяцев взносы не уплачены.
– Там, где я работал, не было комсомольской организации.
– Ну и что? Мог встать на учёт в любой организации.
– Откуда я знал?
– Теперь знаешь?
– Вот теперь и поставь на учёт.
– Рубль найдётся?
– Откуда?
– Ладно, я проставлю по десять копеек в месяц, с получки отдашь.
– Спасибо.
– Оставь билет, в следующую субботу, в десять утра, – комсомольское собрание, приходи.