Взгляд Малина снова устремился за окно. Дневной свет струился в помещение, окуная пробирки и оборудование в золотые потоки. Усилием воли доктор заставил себя вернуться к записям.
– Это не пациент, – сказал Брюс, возвращаясь в лабораторию. – Он говорит, вы захотите его увидеть.
Хатч поднял на него взгляд. Наверное, исследователь из госпиталя, – подумал он. Доктор сделал глубокий вдох.
– Ладно. Пусть войдёт.
Через минуту за дверью лаборатории послышались шаги. Малин приподнял голову, чтобы увидеть худощавого человека, который посмотрел на него через порог. Лучи уже клонящегося к горизонту солнца в полную силу падали на мужчину, подчёркивая загорелую кожу, натянутую на приятном лице, и преломляясь в глубине пары серых глаз.
– Джерард Найдельман, – произнёс незнакомец низким, скрипучим голосом.
Такой загар он вряд ли мог получить в лаборатории или операционной, – подумал Хатч. – Должно быть, узкий специалист, у которого много времени на гольф.
– Пожалуйста, проходите, доктор Найдельман, – сказал он вслух.
– Капитан, – поправил его мужчина. – Не доктор.
Он перешагнул через порог и выпрямился во весь рост, и Хатч моментально понял, что это не просто звание. Один лишь взгляд на то, как он входит в дверь, слегка наклонив голову и держась за верхнюю часть косяка, выдал, что мужчина немалое время провёл в море. Хатч подумал, что тот не стар, возможно, ему лишь сорок пять. Обладатель узких глаз и грубой кожи моряка. До крайности необычен, словно явился из другого мира. Капитана окружила аура суровой напряжённости, Малина это весьма заинтриговало.
Доктор представился, когда посетитель подошёл ближе и протянул руку для пожатия. Та оказалась сухой и лёгкой, а само пожатие – коротким и уверенным.
– Мы можем поговорить наедине? – негромко спросил капитан.
– Что мне делать с колониями, доктор Хатч? Их нельзя надолго оставлять на… – донёсся голос Брюса.
– Почему бы просто не поставить обратно в холодильник? Ноги у них не отрастут ещё как минимум пару миллиардов лет, – ответил Хатч, бросая взгляд на часы, а затем снова переводя его на немигающие глаза мужчины.
Он принял быстрое решение.
– А потом, Брюс, можешь отправляться домой. Я запишу, что ты ушёл в пять. Только не говори профессору Альварезу.
Брюс расплылся в улыбке.
– Хорошо, доктор Хатч. Спасибо.
Через какой-то миг и Брюс, и колонии исчезли. Хатч вернулся к интересному посетителю, который успел отойти к окну.
– Так значит, большую часть работы вы делаете здесь, доктор? – спросил тот, перекладывая кожаный портфель из одной руки в другую.
Мужчина настолько худ, что походил бы на привидение, не излучай он такую спокойную уверенность.
– Здесь я провожу чуть ли не всю жизнь.
– Красивый вид, – пробормотал Найдельман, продолжая смотреть за стекло.
Хатч посмотрел на его спину, слегка недоумевая от того, что нежданный визит не вызвал раздражения. Он подумал было спросить капитана о цели визита, но решил этого не делать. Малин нутром почувствовал, что Найдельман явился не с рутинным вопросом.
– Воды Чарльза такие тёмные, – заметил капитан и продекламировал:
Далеко-далеко тихо плещет вода,
И струится поток неспешно
Это Лета течёт, то забвенья река
В ожидании душ наших грешных…
Он повернулся к Малину.