Всего за 514.9 руб. Купить полную версию
– Как же всё это запутано, Эдди. Обещаю над этим поразмыслить, но не уверен, что смогу разобраться до конца.
– Честно говоря, я и сам не могу, Берг. Чтобы понять, почему сумасшедший так глуп и зол, требуется время.
– Ну и нудятина, – ввернул я словцо, которому научил меня Эдди.
– Нудятина и есть, Берг. Не то слово. Только ты ей не поддавайся. Большое Ка смотрит на вещи иначе.
– Иначе?
– Конечно. Ему нравится, когда дети резвятся. Он совсем не фарисей. Помнишь, я говорил тебе про голых девочек Клястерлянда? Ты можешь с ними делать что захочешь. И это, когда церковь зажимает тебя где только может. Поразмысли над этим.
Меня чрезвычайно манила перспектива игр с голыми девочками. Я полюбил этот процесс заочно. Также, как и арийское мороженое. Но девочки были интереснее.
Остаток того дня я провёл, автоматически настраивая себя против клерикалов. Описание чудес Клястерлянда капитально подзарядило мой энтузиазм. Эта идея импонировала мне всё больше. Плюс голые девочки. Чтобы их потрогать, я был готов на что угодно. Кроме шуток.
– Нет, Берг, ты не представляешь, какой это волшебный край. Ведь драгоценности растут там прямо на деревьях. Захотел бриллиант – протянул руку и сорвал. Бери, сколько тебе надо. А какие лотосы цветут там повсеместно! Далеко видать, как сияют они колдовским переливом синего с зелёным неописуемой красоты. Эти лучезарные бутоны обеспечивают светом всю страну. И никто там не знает, что такое «ночь» или «зима». Потому что наряду с другими камешками изумруды светят круглосуточно. А шоссе и улицы заасфальтированы чистым золотом. И сияние оттуда озаряет всё человечество беспредельно. Разве это не сказка, Берг?
– Да, Эдди, да! – запрыгал я от возбуждения. – Вот бы туда попасть!
Золото, бриллианты и прочее – это, конечно, здорово. Но меня волновали голые девочки. О них я думал в первую очередь. Другие могли думать о чём-нибудь другом, но я думал только о них.
– Таким образом, Берг, стоит тебе подумать о Кунаклястере или произнести нараспев это славное имя, и ты будешь подключён к его интеллекту, чьё совершенство неколебимо. Иными словами, твой мозг заработает в унисон с высшим разумом. Разве это не чудесно, Берг?
Живописуемую идиллию искажали змеиные конвульсии либидо. Пускай другие вместе с Эдди мечтают о мороженом с газировкой, только мне этого мало.
– Отныне, Берг, ты всегда будешь помнить верные слова и суть вещей, то есть их истинную природу. Нужные слова найдут тебя сами, как только в них возникнет потребность. Не волнуйся, Берг, они поселились в тебе навсегда.
– Эдди, это бомба. Даже не знаю, как тебя отблагодарить. Ты столько для меня сделал, столько мне всего открыл.
– Я только хочу, чтобы ты пел, постоянно пел ради меня, ради себя, за весь наш арийский род. Больше ничего не требуется, Берг. Что бы ни случилось, не обращай внимания и пой. Обещаешь, Берг?
– Замётано, Эдди. Песнопения не смолкнут.
– Несмотря ни на что?
– Что бы ни случилось. Я буду петь как ни в чём не бывало.
– До бесконечности, Берг?
– До бесконечности, чтобы ни случилось, несмотря ни на что, Эдди, клянусь!
– Хорошо, Берг. Только ты не забывай, всегда помни, что я хочу, чтобы ты находился вместе со всем отрядом в нашем великом единении, когда оно наступит. Чтобы ты был с нами, когда мы, все как один, шагнём на очищенную землю, когда придёт Кунаклястер и установит своё Царство, всё вокруг изменив в лучшую сторону окончательно и бесповоротно, как и было задумано.
– Боже мой, Эдди, как же я хотел, чтобы со мной когда-нибудь случилось такое. Чтобы я тоже мог с ним познакомиться, как ты.
– Так и будет, Берг, так и будет. Повторяй наши мантры, и он обязательно явится и поговорит с тобой тоже.
– А как же он выглядит, Эдди? – спросил я, мне было интересно.
– Дело в том, Берг, что это не «он» и не «она» в человеческом смысле.
– Вот как? А ты мне его всё-таки опиши!
– Ну, как я уже говорил, это нечто большее, чем лицо определённого пола. И это не изображение, не говорящая картина как в кино. Это как то, что мы только чувствуем, когда смотрим такие фильмы, где… – задумался он в поисках понятного сравнения. Затем после долгой паузы продолжил:
– Я попробую тебе описать, но не уверен, что у меня получится. Иносказательно, с помощью символов. Представь себе жаркий летний день. Ты берёшь велосипед, я знаю, у тебя его пока нет, но тебе его скоро купят. И несёшься на нём далеко-далеко, впрочем, какая разница, идёшь туда же пешком. Солнце печёт немилосердно, а ты всё идёшь и идёшь по жаре куда-то в сельскую местность. Домов на твоём пути становится всё меньше, прохожие попадаются всё реже, а на смену цементу и асфальту под ногами скрипит гравий, затем пылится грунтовая дорога и, наконец, песок. Да, песок. И ты, верхом на велике, или на своих двоих, сворачиваешь туда и медленно движешься по песчаной дороге. По бокам шумят листвой громадные деревья, образуя туннель, но тебе приятно в создаваемой ими прохладной тени. Тебе уже не жарко, но теперь тебя мучит жажда. Жесточайшая жажда.
Но ты не знаешь, где найти воду или колу, ты просто остановился и стоишь, размышляя, где её тут раздобыть, а стоишь ты возле старого амбара с дырявыми стенами и крышей, которые никто не ремонтировал много лет, и тебе жаль заброшенную развалину. Тебе ведь жаль её, Берг?
– Ещё как. Я сейчас заплачу.
– Молодчина, – одобрил Эдди. – Никому до неё нет дела, никто о ней не вспоминает, а она стоит тут одна-одинёшенька, словно ещё живое существо, которое все давно похоронили.
– А это ещё печальней. Хорошо, что живых домов не бывает, иначе их страдания были бы нестерпимы, ведь они не могут позвать на помощь.
– Верно, – поддержал меня Эдди. – А теперь представим, что оно всё-таки живёт и, несмотря на людское равнодушие, чувствует себя отлично.
– Разве такое возможно?
– Возможно, если у тебя есть секрет, неизвестный другим. Дело в том, что на той самой стене, под которой ты отдыхаешь, томимый жаждой, сохранился едва заметный магический знак. Его краски полиняли, но их по-прежнему много.
– Ну и что?
– А то, что это и есть Великий Кунаклястер. И это не выдумка, а то, что случилось конкретно со мной. Я мечтал о воде, когда ко мне обратился символ на стене.
– И?
– Он заговорил со мною, Берг. Так и спросил: ты хочешь пить, малыш? В ответ на мой испуганный взгляд его орнамент сложился в улыбку. Тебе ведь известно, сколько разных кружочков, завитушек, слезинок, крапинок и шипов рисуют на знаках такого рода?
– Ну?
– Ну и затянуло меня в сферу этого знака. То есть, сначала он меня гипнотизировал, погружая в транс, как это было под небесным саваном. Ты ведь тоже тогда побывал в трансе, верно?
– Побывал, но очень испугался.
– Усталость и жажда заставили меня забыть про страх. Едва расслышав слово «пить», я сразу, не успев подумать, подтвердил: конечно, я хочу пить. То есть, Берг, я просто не успел ощутить испуг.
– Понимаю тебя, Эдди. И что же было дальше?
– Внезапно я очутился внутри изображения, кругами падая вниз, но мне было не страшно, потому что Кунаклястер успокаивал меня, повторяя: не надо бояться, малыш, тебя никто не обидит. Побудь здесь немного, и я угощу тебя газировкой с мороженым. Разве не здорово?
– Ещё как! – не будь я знаком с Эдди получше, я бы решил, что он выдумывает.
– Голос у него был приятный и тёплый, – продолжал Эдди. – Обладатель такого голоса не способен причинить вред. Затем внезапно я очутился в просторном драгсторе, где было свежо и прохладно. Ко мне подошёл человек в белой униформе продавца, и он спросил у меня голосом Кунаклястера: тебе с каким сиропом, Эдди? Ты понял, Берг – он знал моё имя! Вот сюрприз! В ответ я спросил, откуда он знает, как меня зовут, где я и кто он такой? На что мне ответили: всему своё время, малыш. Сначала скажи, с каким тебе сиропом. Пришлось назвать мой любимый сироп, ты же знаешь, какой я люблю, Берг!