Тенчой Алексей "Тенчой" - Фантомания стр 2.

Кандагар – идеальное место для жизни. Здесь красота, здесь горы, здесь пейзажи. Здесь Александр вместе с группой воинов-интернационалистов выполнял поставленную боевую задачу. И приказы всегда звучали ясно и сурово – уничтожить душманов в деревне, которая находится на вражеской территории.

Александр в долгожданные минуты тишины, в укромном месте, где располагался его смотровой пост, сняв кирзовые сапоги и повесив на невысокий кустарник вонючие портянки, лежал, закинув ногу на ногу, прямо на земле и одним глазом поглядывал на заданный объект. Если бы его в таком расчехленном состоянии застал командир, Александру бы не поздоровилось, но тот только что совершил обход, контролируя посты. Как говорится в пословице: «Солдат спит, служба идет». Александр любил жизнь и даже сейчас вопреки всему искал в своем сердце не затронутые войною тонкие струны, которые наполняли его особым светом, не давали стать черствым и безразличным.

– «Каждый житель деревни, даже маленький ребенок, способный держать автомат, может выстрелить в спину из-за угла или кинуть гранату», – вслух повторил Александр заученную фразу, которую по сто раз на дню говорил командир. Александр запомнил это как святую молитву «Отче наш» и теперь, улучив свободную минутку, пытался осознать ее слова.

– Вот надо же, все население вооружено! – снова вслух удивился он. – Каждый сопляк еще от горшка не отучился, а «пушку» в руки получил. Многие наши погибли именно от рук местных жителей, в том числе и от их «щенков». Поэтому мы должны выводить всех подозрительных жителей на окраину деревни и проверять их личности.

Подул легкий горячий ветерок, запах портянок, словно не перегнившая куча компоста, ударил в нос. Александр сморщился, сомневаясь, что так могут пахнуть два куска материи.

– Тьфу ты, – сплюнул он, перевернувшись на бок, чтобы лежать против направления ветра. Его взгляд по-прежнему фокусировался на подконтрольном объекте. Подчиняясь воспоминаниям, Александр повторно проживал произошедшее.

В тот день он выполнял боевое задание. Ворвался в одну из хижин, окинул ее взглядом и увидел в убогом жилище одиноко играющую на коврике маленькую девочку. Родителей ребенка рядом не было. Девочка вскочила и испуганными, полными слез глазами посмотрела на солдата.

От этого пронзительного взгляда сердце Александра сжалось от боли. С одной стороны, ему был неприятен контакт с карими детскими глазами, потому что девочка словно заглянула в его душу. В этот момент она будто стала выше его на голову – таким никчемным и слабым Александр ощутил себя в создавшейся ситуации. Помня все инструкции командира, Александр навел на нее автомат. Даже если бы в её руках ничего не было, что могло бы угрожать его жизни, он должен её убрать как потенциальную угрозу.

Застыв в ужасе, девочка смотрела на оружие, на длинных ресницах, обрамляющих огромные, горящие углями глаза, показались слезы, но она не заплакала, а лишь прижала самодельную тряпичную куклу к груди так, словно пыталась спасти ей жизнь. Это девочкой была Гути.

«Смелая!» – подумал Александр.

Ярко разодетая тряпичная кукла напомнила игрушки его сестры. Воспоминания об этих куклах без лица, одетых в цветные лоскутки, заставили вернуться в детство. Александр долго смотрел на безобидного ребенка, потом громко выругался и сплюнул на пол. Рука воина не поднялась нажать на спусковой крючок и убить дитя, он отвернулся от Гути, толкнул ладонью дверь и, шагнув за порог, пинком ноги захлопнул её.

– Ну, что там, все нормально? – крикнул взводный.

– Пусто, никого нет, – нарочито громко ответил он.

Товарищи Александра не заходили в дома, чтобы не бередить души, и просто закидывали гранаты в окошки: их даже забавляло смотреть, как разлетаются в щепки скромные постройки. Никто не задумывался о том, что оставляет кого-то без крыши над головой, а кого-то и вовсе лишает жизни. Но Александр так не мог. Совесть мучила его, и никак не бралось в толк, что человек для собственного выживания должен лишить жизни другого. Он, конечно, понимал, что может попасть под трибунал, если что-то произойдет по его вине, но в своей наивной и еще не огрубевшей молодой душе надеялся, что Бог справедлив, и если человек не убивает себе подобного, то и его самого минует сия чаша.

После того как русские солдаты ушли из деревни, родители Гути вернулись домой и нашли девочку живой. Их радости и удивлению не было предела, ведь всю деревню они обнаружили разрушенной, а жителей и родственников – расстрелянными. Они не могли поверить, что дочь выжила, обнимали, целовали её. Гути же навсегда запомнила лицо Александра и с тех пор стала молиться о своём спасителе, так же как и он снова и снова возвращался в её скромный, уцелевший во всеобщем погроме дом. Оставшиеся в живых – те, кто был на работе и чудом спасшаяся Гути, поменяли место поселения, скрывшись в горах, где возвели новые незамысловатые постройки.

Отец Гути возглавлял большой отряд душманов. Он, как прирожденный воин, с малолетства обученный боевому делу, как главный мужчина своего рода был обязан отомстить врагам за разрушение родной деревни и жестокое убийство родственников.

– Папа, когда я была в деревне, – Гути отвела отца за руку в сторону. – Ко мне заглянул русский солдат. Он долго смотрел на меня, но пожалел, он не стал в меня стрелять, папа. Он ушел из нашего дома, и я слышала, как он сказал всем, что в доме никого нет. Вы и его тоже убьете?

– Мы, дочка, заманим всех в горное ущелье, – строго ответил отец. – А там все будет так, как решит Всевышний. Если будет угодно Аллаху, то ничего не случится с этим солдатом.

– А нельзя не убивать их? – чуть не плача, спросила Гути.

– Дочь, ты же знаешь, сколько они убили твоих ровесников?! Женщин и детей, стариков! Они пришли к нам, как кровожадные звери, и не щадят никого! Кровь за кровь! Думай, дочь, что ты говоришь!

Девочка умоляюще посмотрела на отца, но он не отреагировал на её немой укор, и она печально опустила глаза в пол, покрепче прижав куклу к себе, словно та разделяла её боль. Гути залезла на кровать и, беспомощно сжав губы, молчала много часов подряд. Ей так сильно хотелось плакать. Ни одной, даже самой крошечной частичкой своего существа она не желала, чтобы смерть настигла доброго русского солдата, который пожалел её.

Вскоре мужчины собрали совет, долго обсуждали, переставляли на карте схематические знаки, что-то чертили, высчитывали и в итоге разработали план мести: заманить русских солдат в ущелье у горного ручья и перестрелять всех до единого. Наблюдательная Гути слышала разговор взрослых и, осознавая, что русскому воину грозит смертельная опасность, детским умишком прикидывала, что предпринять.

Спозаранку, как только все ушли по своим взрослым делам, Гути тайком покинула дом. Сначала она крадучись пробиралась вдоль каменистого ограждения, а потом очень быстро бежала, путаясь ногами в юбке. Её отсутствия не должны были заметить, да и не заметили, так как все занимались подготовкой к военной операции.

Гути прибежала на берег реки, шепча слова молитвы, она желала, чтобы её спаситель выжил, и чувствовала, что каким-то образом сможет ему помочь. Нервное напряжение, на которое девочка в силу юного возраста не обращала внимания, бросало её то в жар, то в холод. Время от времени ей казалось, что нечто огромное и очень сильное распирает её изнутри, вырываясь наружу, в пространство, через все клеточки, через поры кожи, через рот и нос вместе с выдохами и всхлипами. По ощущениям где-то глубоко в груди, словно из необъятного водохранилища, устремились по артериям потоки крови и пульсировали в висках так, словно могли ускорить движение всего сущего в мире. Гути не знала, что именно с ней происходит, но верила, что это что-то необыкновенное. Она забралась в заросли кустарника и, укрывшись в них, притихла. Ей хотелось, чтобы солдат опять предстал перед ней, а она смогла предупредить его об опасности, но его все не было.