Всего за 419 руб. Купить полную версию
Эльф тяжело опирался на посох, и, видя, как тауренка, присмирев, отступила назад, Арам сразу же догадался: вот он, тот самый, к кому они шли.
– Титулы, вопросы, – со смехом повторил эльф, окинув живым, озорным взглядом каждого из путников. – Теперь вам ничто не грозит, а мы рады вас видеть. Взгляните, как заплясали с вашим приходом огоньки в лесных зарослях! И даже мои Часовые приятно взволнованы.
Дрелла сделала крохотный шажок вперед, изящное копытце дриады вопросительно повисло в воздухе на полпути к земле.
– Ты – мастер Тал’дара?
– Да, это я, – глубоким, исполненным добродушия голосом отвечал ночной эльф. – Похоже, меня-то вы и ищете. Ну что ж, если так, ваше путешествие подошло к концу.
Арам разом расслабился. Казалось, волна облегчения омывает его с головы до ног, точно прохладная вода. Пусть даже друид ошибается, пусть даже их путешествию еще далеко не конец, временному покою и безмятежной, как будто их вправду не тревожит ничто на всем белом свете, улыбке Дреллы он радовался всей душой.
Глава пятая. Ужин с друидами
Стряхнув со страницы блокнота крошку кимчи, Арам негромко ругнулся себе под нос. Рисовать все, что увидел, сойдя с борта «Пниоблака», он начал, не дожидаясь завершения ужина. После первого же глотка свежего фруктового сока и нескольких ломтиков жареного шалфокуня с острой капустой кимчи к нему снова вернулись жизненные силы, а с ними – неодолимая тяга к рисованию, и потому он изо всех сил старался набивать рот угощением, запивать пищу соком и работать карандашом, не насвинячив вокруг.
Получалось не очень, но вот, наконец, он сумел набросать длинный обеденный стол посреди таверны и всех, кто за ним собрался. Во главе стола сидел мастер Тал’дара, а рядом с ним – Дрелла и их новая знакомая, тауренка.
– Галена, – вполголоса представилась она, когда все отправились в таверну, чтоб сбросить с плеч ношу и передохнуть. – Галена Грозовое Копье! Состою в Круге Кенария… то есть, при мастере Тал’даре. Он учит меня всему, что сам знает. Все это просто… вы даже не знаете, как это здорово – познакомиться с вами! Жизнь здесь порой становится чуточку…
Тут она, зная, что учитель вслушивается в разговор, осеклась, но Арам без труда заполнил пробелы и сам. Ее восторг, ее душевный подъем был очевиден, как и удовольствие Дреллы при виде такого восхищения собою со стороны юной тауренки, обучающейся друидскому ремеслу. Похоже, однообразие жизни на Дозорном холме Тал’дары ее тяготило, и теперь Галена с невероятной скоростью забрасывала гостей вопросами. Мало-помалу у Арама сложилось стойкое впечатление, что большинство ночных эльфов не желает увиливать от обязанностей ради разговоров с ней, и до появления путешественников тауренке уже давненько не доводилось видеть дружеских лиц.
Откуда они пришли? А как обогнули поле битвы в долине? А что за дело у них к мастеру Тал’даре? А можно ли ей помогать в этой церемонии насчет магических уз? Казалось, головокружительному вихрю вопросов не будет конца, и на каждый Дрелла была просто счастлива дать ответ. Впрочем, так было даже лучше: у остальных – особенно у Макасы, расположившейся от Галены как можно дальше – давным-давно лопнуло бы терпение. Как только они добрались до таверны, им принесли воды для умывания, дали немножко перекусить, а в скором времени, едва снаружи стемнело, Лларан заглянула в комнаты к каждому и позвала всех вниз. Когда все спустились на первый этаж, Арам, почти не слушая, как Галена засыпает Дреллу градом вопросов, поскорей принялся за еду, а Макаса задумалась, устремив мрачный взгляд в тарелки с похлебкой и рыбой.
Спустя какое-то время Дрелла взяла разговор в свои руки и сама начала расспрашивать обо всем, что ни придет в голову, перескакивая от темы к теме безо всякой связи и логики, а Галена, слегка сконфуженная, изо всех сил старалась за ней поспевать. Наделенная явными задатками друида, тауренка оставила Мулгор в ранней юности и вскоре сделалась ученицей некоего служителя Круга Кенария в Фераласе, но у него училась недолго. Как только они получили письмо, извещавшее всех членов Круга Кенария о том, что мастер Тал’дара, наконец, пожелал взять себе нового ученика, Галена ухватилась за эту возможность немедля. Оставалось только гадать, не сожалеет ли она об этом – ведь, по ее же собственному признанию, быть единственной тауренкой на весь Дозорный холм оказалось делом нелегким.
– Гляди, не зевай, – заметила Макаса, осушив третью кружку фруктового сока. – По-моему, тебе предстоит состязаться за звание самого ярого обожателя Дреллы. Взгляни-ка на эти мечтательные взоры. Нет, мне ваших симпатий в жизни не понять: она же так надоедлива!
– Она, можно сказать, только-только на свет родилась, – напомнил сестрице Арам. Действительно, на свете дриада прожила – всего ничего, и, пусть взрослая умом и телом, взирала на мир во все глаза, с изумлением человеческого карапуза, едва выучившегося ходить. – И здесь, по-моему, просто здорово, разве нет? Еда, питье, безопасный ночлег… куда как лучше, чем бегать от огров по всему Прибамбасску!
– Клок скучает по дому, – вмешался в разговор гнолл, очевидно, тоже не понимавший, с чего бы дриаде и тауренке этак подлизываться друг к дружке. – Клок скучает по настоящей еде.
Наскоро искупавшийся в ванне и отряхнувшийся, после чего сделался гораздо чище, гнолл поднял стоявшую перед ним тарелку с рыбой, принюхался и зарычал.
– Зачем они портят еду вот этим? – Подцепив когтем щепотку кимчи, он запустил ею через стол, так что шматок капусты шлепнулся прямо в тарелку Мурчаля. – От этого нос чешется. В следующий раз Клок сырую рыбу возьмет. Арам им скажет. Арам дело исправит.
– Мргла, блургли лурк-келурк, – согласился Мурчаль, надув губы и с отвращением взглянув на кляксу кимчи.
– Нам – сырую, – со вздохом подытожил Клок. – Арам им скажет.
Отыскав кусок рыбы, не залитый соусом, гнолл жадно впился в него зубами.
– Скажу, – усмехнувшись, заверил его Арам. – А по-моему, очень даже вкусно.
– Невкусно. Воняет, как в логове огра.
Арам захихикал.
– Да она просто сквашена!
– Тогда пусть Арам сам ест дерьмо огров. Клок еду будет есть.
Арам сгреб с тарелки Клока рыбу, покрытую наивкуснейшей острой кимчи, и принялся есть сам. То, что он без колебаний разделил пищу с гноллом, не прошло незамеченным.
– Как ни жалко мешать этакому единению, – вмешалась Макаса, – но не забывай, зачем мы сюда пришли. С утра первым же делом узнай, как избавиться от связи с Дреллой, а после сразу отправимся дальше. И об осколках…
Понизив голос, Макаса тревожно взглянула вдоль стола, на мастера Тал’дару, но тот, поглощенный беседой с Галеной и Дреллой, не обращал на нее никакого внимания.
– И об осколках не забывай. Нам нужен план, а там – сразу уходим.
– Помню, помню, – заверил ее Арам.
От всего его аппетита не осталось даже следа. Крякнув, он захлопнул блокнот и потянулся к вороту рубашки, за компасом, спрятанным на груди. Стрелка по-прежнему указывала на юго-восток, в сторону Приозерья, и Арам неожиданно для себя самого проникся чувствами Клока – тоской по родному дому. Как не хватало ему простоты той, домашней жизни, в которой он знать не знал о волшебных осколках – жизни без Голоса Света, без гибели отца, Грейдона, и без известия о таинственном дядюшке Сильверлейне, и без странных магических уз, связавших его с дриадой…
Взгляд его сам собой устремился к дальнему краю стола, в сторону Дреллы. Та, распустив волосы по плечам, вместе с Галеной смеялась над чем-то новым.
– Ты так не похожа на Мири, другую знакомую мне дриаду! Ты словно бы… особенная, необычная, – сказала тауренка.
– Так и есть, – без капли стеснения откликнулась Дрелла. – Когда я вошла в пору лета, жизнь стала настолько радостнее! Впрочем, мне и без того почти всегда радостно.