Сколько радости, гордости и уверенности придало это решение темнокожим повстанцам! Подумать только: голландец, белый, – и перешел на их сторону! Никогда еще не случалось ничего подобного!
Нагруженные людьми и снаряжением, лодки отвалили от борта корабля и направились к Кракатау. С большим трудом удалось найти там более-менее подходящее место для высадки пленных. И белая команда «Саардама» осталась на голой, мертвой скале…
Час спустя над судном поднялся черный дым, надулись паруса, и «Саардам» покинул стоянку.
К восходу солнца он как бы растворился в просторах Индийского океана…
* * *
Несколько дней спустя состоялся тайный суд над командой «Саардама».
Капитан и лейтенант Брэнд были уволены с флота за неспособность и допущенную халатность.
Нижних чинов из голландцев разослали по разным судам на самую тяжелую работу.
Девять туземцев, оставшихся верными белым, расстреляли за измену…
Заодно с ними расстреляли и несколько десятков рыбаков, живших по соседству с тем местом, где был захвачен корабль.
Только мичман ван Хорк, как выдающийся герой, получил повышение по службе…
Чтобы замять это неприятное для голландского правительства событие, в газетах появилось следующее официальное сообщение:
«В ночь на 16 февраля в Зондском проливе налетело на камень военное судно «Саардам», направлявшееся в Батавию. Судно затонуло, большая часть команды спаслась».
II. УВАЖАЕМЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ УВАЖАЕМОЙ ФИРМЫ ВАН БРОМ И К0 В АМСТЕРДАМЕ
Мингер ван Дэкер и мингер Пип. – Старательная шляпа. – Батавия. – Митинг на рынке. – Проклятый череп и святая фига. – Палка о двух концах.
Чуть светало, когда корабль «Глёрия» из Сингапура подходил к гавани Приорк. Пассажиры засуетились, начали готовиться к высадке. И кого тут только не было! Сухопарый чванливый англичанин, не менее важный араб в чалме, шустрый француз, сморщенный китаец, задумчивый индус, красивый малаец и много других людей. Было и несколько голландских семей, возвращавшихся из отпуска.
Поездка в Голландию занимает примерно месяц да столько же – обратный путь. Поэтому служащие получают отпуск в метрополию на целый год, но зато один раз в десять лет. Впрочем, многие голландцы не пользуются отпуском и живут в колониях по двадцать – тридцать лет.
Корабль был уже недалеко от окутанного утренним сумраком берега, чуть приподнимавшегося над водой. Далеко на горизонте вырисовывались два вулкана – Салака и Гедэ.
– Неужели это Ява? – удивился один из пассажиров, как видно, впервые посетивший здешние места.
– А как же? – ответили бывалые. – Остров Ява.
– Странно… Я надеялся увидеть горы, пальмы, красивый город. А тут – одни болота.
– О, это пока лишь гавань Приорк. Сама Батавия в десяти километрах отсюда.
Пассажир взял бинокль и стал рассматривать берег. Наблюдения, как видно, не удовлетворили его, и он так скептически поморщился, что стоявший рядом господин поспешил успокоить:
– Не тужите, все будет: и пальмы, и лихорадка, и жара… Все, что и должно быть по закону.
– А тигры и носороги? – полюбопытствовал первый пассажир.
– Их вам бояться нечего.
– Извините, я не боюсь, а наоборот, очень хочу встретиться с ними! – важно ответил первый пассажир.
Господин удивленно посмотрел на него, подумав: «Вот ты какой!» А пассажир и в самом деле был не совсем обычным человеком. Звали его Пип. Он имел какой-то странный, линялый вид, – длинный, худой, бледный, с голубыми глазами и совершенно светлыми волосами. Было ему лет тридцать. Казалось, что весь свой век он просидел где-то в подвале, а теперь впервые выбрался на солнце. Внешне очень спокойный, Пип был одет так, точно ему вот-вот угрожают тигры и носороги: кинжал, револьвер, а рядом среди вещей еще и ружье в чехле.
– Вы что, охотник? – спросил господин.
– Не совсем, но еду главным образом ради этого.