Всего за 239 руб. Купить полную версию
Это партизанская война, одинаково законная для обеих сторон.
Никитский не бандит? Миша чуть не задохнулся от возмущения. Он сжигает села, убивает коммунистов, комсомольцев, рабочих. И это не бандит?
Противно слушать, что дядя Сеня болтает!
Наконец пришел Полевой. Теперь все! Раньше чем завтра с Мишей расправляться не будут.
Полевой снял куртку, умылся, и все сели ужинать. Полевой хохотал, называл дедушку папашей, а бабушку - мамашей, лукаво подмигивал Мише.
Потом они вышли на улицу и уселись на ступеньках крыльца.
Прохладный вечер опускался на землю. Обрывки девичьих песен доносились издалека. Где-то на огородах неутомимо лаяли собаки.
Дымя махоркой, Полевой рассказывал о дальних плаваниях и матросских бунтах, о крейсерах и подводных лодках, об Иване Поддубном и других
знаменитых борцах в черных, красных и зеленых масках - силачах, поднимавших трех лошадей с повозками по десяти человек в каждой.
Миша молчал, пораженный. Черные ряды деревянных домиков робко мигали красноватыми огоньками и трусливо прижимались к молчаливой улице.
И еще Полевой рассказал о линкоре "Императрица Мария", на котором он плавал во время мировой войны.
Это был огромный корабль, самый мощный броненосец Черноморского флота. Спущенный на воду в июне пятнадцатого года, он в октябре
шестнадцатого взорвался на севастопольском рейде, в полумиле от берега.
- Темная история, - говорил Полевой. - Не на мине взорвался, не от торпеды, а сам по себе. Первым грохнул пороховой погреб первой башни, а
там три тысячи пудов пороха. И пошло... Через час корабль был под водой. Из всей команды меньше половины спаслись, да и те погоревшие и
искалеченные.
- Кто же его взорвал? - спросил Миша.
Полевой пожал плечами:
- Разбирались в этом деле много, да все без толку, а тут революция... С царских адмиралов нужно спросить.
- Сергей Иваныч, а кто главней: царь или король?
Полевой сплюнул коричневую махорочную слюну.
- Один другого стоит.
- А в других странах есть еще цари?
- Есть кой-где.
"Спросить о кортике? - подумал Миша. - Нет, не надо. Еще подумает, что я нарочно следил за ним..."
Потом все ложились спать. Бабушка обходила дом, закрывала ставни. Предостерегающе звенели железные затворы. В столовой тушили висячую
керосиновую лампу. Кружившиеся вокруг нее бабочки и неведомые мошки пропадали в темноте.
Миша долго не засыпал.
Луна разматывала свои бледные нити в прорезях ставен, и вот в кухне, за печкой, начинал стрекотать сверчок.
В Москве у них не было сверчка. Да и что стал бы делать сверчок в большой, шумной квартире, где по ночам ходят люди, Хлопают дверьми и
щелкают электрическими выключателями! Поэтому Миша слышал сверчка только в тихом дедушкином Доме, когда лежал один в темной комнате и мечтал.
Хорошо, если бы Полевой подарил ему кортик! Тогда он не будет безоружным, как сейчас. А времена тревожные - гражданская война. По городам и
селам гуляют банды, свистят пули. Патрули местной самообороны ходят ночью по улицам. У них ружья без патронов, старые ружья с заржавленными
затворами.
Миша мечтал о будущем, когда он станет высоким и сильным, будет носить брюки клеш или, еще лучше, обмотки, шикарные солдатские обмотки
защитного цвета.