Всего за 449 руб. Купить полную версию
– А разве мы не должны передать дело дневной смене? – Мне хотелось знать, насколько прочно мы увязли в этом деле и стоит ли тратить на него силы.
– Официально расследование поручено сержанту Латтимеру.
– Ему, значит, свинью подложили.
– Я пообещал, что ты поможешь с беготней.
– Да ну?
– Дело пойдет мне в зачет, Эйд.
По договоренности между Сатти и Латтимером всю беготню обычно поручали мне. Возражать почему-то не хотелось.
– Что, по-твоему, может знать сторож? – спросил я.
– Может, он ненадолго умер и теперь знает, что там, за чертой? Сам узнавай. Меня больше интересует, что случилось перед тем, как его огрели огнетушителем. Попробуй понять: преступник он или жертва.
– Поеду прямо сейчас.
– И спроси про второго сторожа. Маркуса Кольера.
– Что о нем известно?
– Только адрес, но ты знаешь, как это обычно бывает. От патрульных толку никакого. Ищут, короче.
– Думаешь, он как-то связан с делом?
– Есть одна интересная деталь. Магнитная карта на полу в номере принадлежит ему.
Итак, значит, Маркус Кольер. Дневной сторож. Неужели все так просто? Может, он впустил постороннего в отель до того, как на пост заступил Али. Или карточку у него украли. А может, покойник – он?
– Как бы то ни было, – прервал мои размышления Сатти, – пока я не скажу иначе, под подозрением каждый. И твой дружок в коме тоже. Если по-хорошему не проснется, можешь показать ему свое истинное лицо, но только в крайнем случае.
– Так мы расследуем убийство?
– Только через мой труп. Считай, что это – приятное отвлечение от поджогов мусора. Тщательный анализ фактов, чтобы распрощаться с этим делом и записать его в раскрытые.
Подход Сатти к расследованию дел заключался в том, чтобы пойти по пути наименьшего сопротивления.
– Запишешь в самоубийства? Но нападение на Али означает…
– Ни хрена оно не означает, – бросил Сатти. – Зубоскал его вырубил, а потом порешил себя. Ты раньше не работал над такими делами, Эйдан. Нам нужен результат, а не разгадка. Наша работа – найти то, что хочет начальство, и повсюду раструбить официальную версию.
– Новости какие-нибудь есть? – спросил я как можно небрежнее, безуспешно пытаясь скрыть любопытство в голосе.
Сатти засопел в трубку.
– Сатти?
– Завтра будут результаты вскрытия. Больше пока ничего не слышно. Только то, что Стромер не хочет тебя к делу подпускать.
– Почему?
– Почему муха жрет говно? Она же лесби, мужиков ненавидит. – Он фыркнул. – Наверное, приняла тебя за мужика.
Говорить с Сатти по телефону было все равно что лить отраву в уши, и у меня в голове уже звенело. Я стиснул в руке телефон:
– Вряд ли дело в этом, Сатти…
– Слушай, она так долго с бабами лижется, что у нее яйца отросли. Так что наплюй.
Я сменил тему:
– А ты куда?
– Воскресенье же. До дежурства еще десять часов. Дрыхнуть буду. Введешь потом в курс дела.
Я уже хотел нажать «отбой», потом кое-что вспомнил.
– А ты мне до этого звонил? Минут пять назад?
Сатти присвистнул:
– Надо же, целых два звонка в день! Личный рекорд Эйдана Уэйтса. Может, это Стромер звонила? – Он рассмеялся. – Меняет ориентацию ради тебя? – Сатти повесил трубку, а я принял душ, больше потому, что после этого разговора захотелось помыться.
Я выпил кофе, оделся и собрался ехать в больницу. Закрывая дверь, снова лениво прикинул, кто еще мог мне звонить.
2
Ослепительный солнечный свет лился с нежно-голубого неба. Прохожие сияли улыбками и золотистым загаром; из-под их ног разбегались пляшущие тени. Я так долго жил без дневного света, что казалось, будто я впервые в жизни иду по городу в прекрасный летний день и никому до меня нет дела. Я шел по улочкам с закопченными краснокирпичными домами, вокруг царила утренняя суета, а я чувствовал себя по-новому, будто проснулся от какого-то сна.
Мокрая от пота рубашка прилипла к телу. В регистратуре больницы Святой Марии меня направили на второй этаж. В коридоре дежурил полицейский, которого прислал сюда Сатти. Он расхаживал взад-вперед и зевал, прикрываясь рукавом. При виде меня вздрогнул и заправил выбившуюся рубашку в брюки.
– Доброе утро, – поздоровался я.
– Детектив-констебль? – Дежурный странно на меня посмотрел.
За дверью раздался вопль.
– Там чувак с ночными кошмарами, – устало пояснил полицейский.
– Сейчас же утро.
– Ему скажите, он уже несколько часов вопит.
– Как наш больной?
– Проспал всю ночь. Вот бы мне получить то же, что и он.
– Чем-нибудь тяжелым по голове? Не подавай Сатти идею.
– Это я виноват…
Я сменил тему:
– Он говорил что-нибудь?
– Даже глаз не открывал, но врачи сказали, что опасности нет.
– Когда тебя сменят?
– Часа через два, – мечтательно произнес полицейский.
– Мне в любом случае надо быть здесь, когда он проснется. Так что ступай домой. Я дождусь твоего сменщика.
Он замер. Поглядел на коридор у меня за спиной. Потом снова на меня:
– Наверное, нельзя оставлять его одного…
– Одного? – переспросил я.
Он замялся, подбирая слова. Сцепил руки за спиной, будто я надел на него наручники.
– Моя слава бежит впереди меня, констебль?
Он посмотрел на меня одновременно с недоверием и облегчением, оттого что я произнес вслух очевидное. Неуверенно кивнул.
– Ладно, понял, – сказал я. – Пойду кофе принесу.
Али проснулся примерно через час. Врач убедился, что он в состоянии говорить, и велел проходившему мимо медбрату сопроводить меня к больному. Медбрат был болезненного вида парнем с сероватыми, почти прозрачными зубами. Он дышал, шумно втягивая сквозь них воздух. Может, когда он начинал здесь работать, то был еще здоров, но со временем поддался атмосфере душевного нездоровья и смерти? Что тогда творила со мной моя работа? При виде нас беспокойный пациент замолк. У него было красное, потное лицо. И изможденный вид.
– Что с ним? – спросил я медбрата.
– Не обращайте внимания, не сегодня завтра окочурится.
Я остановился:
– Дальше я сам. Спасибо.
– Отлично. – Медбрат одарил меня серо-прозрачной улыбкой.
У двери он задержался, бросил пару ласковых перепуганному пациенту и вышел. Я сел рядом с Али. Крупный мужчина. Руки, лежащие поверх одеяла, были толщиной с мои икры. Попробуй такого выруби. Услышав, что кто-то сел на стул, он открыл глаза.
– Доброе утро, мистер Нассер. Как самочувствие?
Он шевельнул ладонями, будто говоря, мол, сами-то как думаете.
– Доктор объяснил вам, что случилось?
Взгляд темных глаз остановился на моем лице.
– Вы в больнице. На вас напали ночью…
Али приложил ладонь ко лбу и кивнул.
– Я – детектив-констебль Эйдан Уэйтс. Меня вызвали в «Палас-отель», потому что сработала сигнализация.
– Это вы меня нашли? – проговорил он с отчетливым восточным акцентом.
Я кивнул.
– В коридоре на четвертом этаже. Помните, как там оказались?
Али наморщил лоб.
– Я услышал голоса.
– Какие?
– Мужские. – Али замялся. – Кричали. – Он помолчал, потом добавил: – Громко.
– Сколько человек?
– Вроде двое. – Он помотал головой. – Спорили, ругались.
– Из-за чего?
Он напрягся:
– Я… не разобрал.
– Во сколько это было?
– До полуночи. Я еще не начал обход.
– Вы услышали голоса из вестибюля?
– Да.
– И поднялись по лестнице?
– Да, пошел на шум. – Он горько усмехнулся. – Старый дурак.
– Вы просто делали свою работу.
– Что-нибудь украли? – Он попытался сесть.
– Боюсь, все несколько серьезнее. Мы обнаружили труп на пятом этаже.
– Не понимаю…
– Обстоятельства смерти кажутся нам подозрительными.
Смысл известия доходил до него медленно, будто капля чернил растворялась в воде.
– Кто он?
– Пока не установили. Вы впускали посторонних в здание?
– Никогда.
– Совсем никого?
Он задумался.
– Рабочих, несколько месяцев назад. Мистер Блик иногда инспектировал здание.
– Мистер Блик – хозяин?
– Адвокат, – пояснил Али. – Он сам меня нанял.
Очевидно, этот факт вызывал у него гордость.
– Ясно. Он работает с мисс Хан?
– По-моему, он – ее начальник.
– Когда мистер Блик приходил в последний раз?
– Несколько месяцев назад. Он, кажется, нездоров.
– Еще что-нибудь необычное прошлой ночью видели или слышали?