Всего за 490 руб. Купить полную версию
Репетиция в монастыре началась под звуки труб и лязганье металлических тарелок, создавался звук особого диапазона. В центре несколько монахов под пристальным взором главного управителя танца начали двигаться по кругу против часовой стрелки, выполняя одни и те же движения. Я пыталась понять, что происходит в этот момент. Раскручивая свои поля и сонастраиваясь коллективно, они реально открывали портал для тех, кому этот танец был исполнен. Духи явно были разные, и почувствовав их присутствие, мне захотелось включить защиты.
После репетиции мы должны были поехать в поселение кочевников Чонг Па. Пока собирались, девчонки поделились ощущениями и сошлись в одном – хотелось защиты. У меня с собой «чисто случайно» оказалось маслице из православного Храма. Я им помазалась и предложила девочкам. И тут мне неожиданно одна из наших предложила:
– Смотри, вон, француженке плохо, предложи ей.
Я машинально повернулась, увидела сидящую на ступеньках женщину и протянула флакон. Она понюхала содержимое и…потеряла сознание. Я очень сильно испугалась, и мое сознание, разогретое ощущениями в монастыре и реакцией на освещенное масло, не нашло ничего лучше, чем начать читать молитву «Отче наш». Тут же подоспели служащие гостиницы с кислородными баллонами и стали оказывать женщине первую помощь. Я же стала объектом шуток со стороны девчонок. Меня не покидало ощущение присутствия разных духов вокруг, будто через танец открылся затвор в пространстве. Понятное дело, что смех – это одна из защит, но мне было явно не до него.
До кочевников мы добрались быстро. Несколько натянутых шатров с незамысловатой утварью, кастрюльками, подстилками – это все, что составляло быт этих людей. В поселении в основном находились женщины и дети. Вдалеке паслись стада овец. На подстилках сидели несколько разновозрастных женщин. Одна из них, обращаясь ко мне, неожиданно стала жаловаться на глаз, который болел. Переводчик пытался точнее передать мне жалобы женщины, и через меня пошла информация, что нужно сделать. Она не удивилась этой информации и приняла как должное.
Как только передача информации закончилась, я отключилась от женщины. В это время девочки, видя быт кочевников, решили передать им деньги, а те явно не понимали, что происходит, и спрашивали, что мы хотим у них купить. Это был хороший урок – что не норма для нас, для другого может быть просто нормальной жизнью. Обветренные лица с рельефом глубоких морщин от загара и ветра, с глазами, видящими этот мир таким, какой он есть, навсегда останутся в моей памяти. День оказался сложным во всех отношениях, поэтому я заснула, только добравшись до постели, и на следующий день чуть не проспала праздник.
Публика состояла из местных и иностранцев. Местные женщины были при наряде. У многих был своеобразный головной убор, похожий на капюшон кобры, расшитый камнями, в основном бирюзой и сердоликом. Убранство женщин передавалось по наследству.
В некоторых местах сохранилось многомужество. В основном мужья – братья из одной семьи. Очередь мужей в опочивальню общей супруги устанавливается по обуви около двери в ее спальню. Женщина может даже пожаловаться на одного из супругов, и его убирают из семьи. Тогда он живет всю жизнь один. Такие обычаи до сих пор сохраняются высоко в горах у древних поселений.
Женщины, которых я видела, не красятся. Достоинство тибетских женщин читается в посадке головы, в осанке, в спокойном взгляде. В этих местах нет понятия брака по романтической любви. Люди могут несколько лет общаться, выясняя отношение потенциального партнера по браку к разным граням жизни. Разводов очень мало.
Удивительно одетые женщины, дети (на руках в основном у мужчин), гости, нашпигованные фотоаппаратурой – все заняли свои места в ожидании мистерии. Монахи, наряженные в страшенные древние маски, вышли на танец в назначенный час. Под звуки медных труб и лязганье металлических тарелок вошли на особо отведенные места и представители высокого духовенства, разместились согласно рангу.
Танец начался. Движения те же, что и накануне, но в масках это производило совсем другой эффект – я как будто сознанием втягивалась в этот вихрь. Не знаю, как народ, но через сорок минут звуков и танца я точно вошла в измененное состояние. В какой-то момент все вокруг замерло. Так, словно замедлилось время, и неожиданно из центра танцующих поднялся спиралевидный вихрь, увлекая за собой тучи пыли. Было ощущение прибытия духов высокого ранга, тех, ради которых все и устраивалось. На репетиции, видимо, приоткрывался портал между мирами, а во время самого ритуала – распахивался полностью.
Маски мне напомнили обряды у Шамана. Он мне тогда пояснил, что лицо скрывается специально, чтобы не стать добычей духа.
Из всей этой мистики то и дело вырывались ряженые маленькие мальчики монахи, накидывая на тебя шарф, грозно стегая плеткой пространство и требуя выкупа. Чем-то напомнило нашу коляду во время Святок.
Среди своих девчонок прошел шумок, что после танца будут приносить в жертву животных. Я к этому совсем не была готова. После обрядовых процедур ввели несколько животных, среди которых был огромный красивейший як. Обстановка сильно накалялась и тем, что животных пыталась удержать большая группа людей, и тем, что вообще не понятно было, что происходит. В какой-то момент яка символично обмазали красной краской, он очень грациозно побрыкался, тем самым доставив удовольствие всем окружающим, и… под визг и улюлюканье граждан покинул сие собрание. От души отлегло. Илона, довольная розыгрышем с жертвоприношением, не скрывала улыбки. Всё закончилось хорошо. А мы тревогой заплатили за невежество в вопросе местных обычаев. Еще долго из окон гостиницы мы с удовольствием наблюдали за нашим Яком, получившим символичное освобождение.
Окончательно сгладило тревогу этого дня посещение священного озера Цо Морири. Умиротворением и полным принятием бытия было пропитано это место. Отражающиеся в зеркале воды разноцветные горы, камни, сложенные в определенном порядке, исписанные в непонятных символах, резвящиеся молодые монахи в бордовых одеждах – это было совсем не похоже на мир, откуда мы приехали… Мы прощались с этим удивительным местом, затерянным в горах на высоте 4500 метров над уровнем моря.
Следующим утром мы должны были отправиться в долину Рупшу, к озеру Цо Кар. Мы собрались в назначенное время, но по суматохе вокруг было понятно – происходит что-то внештатное. Оказалось, что у нашего водителя заболел кто-то из родных, и поездка срывается. Я оказалась рядом с Кариной, девочкой из нашей группы. Наблюдая за реакцией окружающих, как-то не сговариваясь, мы одновременно сделали заключение, что это для чего-то нам нужно, и даже не подозревали, насколько оказались правы. Позже транспорт нашелся, мы выехали с серьезным опозданием, и вдруг на пути увидели идущий нам навстречу кортеж самого Далай Ламы. Все машины призвали съехать на обочину. Мы все высунулись в окна. Я помню только поднятую ладонь на уровне груди и карие глаза, смотрящие прямо в душу.
– Нас, по-моему, только что благословили, – сказал кто-то из наших.
– Он прям на меня посмотрел…
– А мне показалось, на меня…
– Местные считают его внеземным существом, поэтому не удивительно, что он смог посмотреть на каждую, – «помирила» нас Илона.
Мы продолжили путь и на одном из участков дороги вдоль реки заметили усилившийся поток. Буквально через десять минут дорога за нами полностью размылась, обрезав путь назад. Оставалось только ехать вперед и через перевал возвращаться обратно. Дорога в долину Рупшу запомнилась плохо. Мы должны были ночевать в этих местах, но свинцовые тучи, нависшие над горами, не обещали ничего хорошего. Был реальный риск застрять в горах и быть отрезанными из-за селей и размытых дорог. После бурных переговоров группа решила ехать. Уже на знаменитом перевале Танглунг Ла на высоте более 5300 метров над уровнем моря нам открылся великолепный вид. Было ощущение, что мы забрались на крышу Мира. Панорама была потрясающая, и только темные тучи напоминали нам, что нужно торопиться. Мы успели вернуться в Лех, через пару часов единственную дорогу закрыли из-за селя. Грязевые сели в этих местах действительно очень страшны, нам показывали место в городе, где сель унес несколько кварталов за считанные часы.