Квиллер помахал одному из рыбаков, Магнусу Хоули:
- Откуда такое название у вашей платформы?
- Понимаете, как только мы тронемся с места, сразу же начнём разделывать рыбу - ту, что в ящиках, - и бросать внутренности и головы в бочки. Тут-то, откуда ни возьмись, налетят чайки. Сначала две или три, а потом целая стая. Цыплята, как мы их зовём. Они будут лететь за нами всю дорогу и хватать головы прежде, чем те попадут в бочку. К концу чаек будут сотни! - Он разразился хохотом. - Вот зрелище-то!
Когда приблизилось время начала парада, главный распорядитель в трёхцветном цилиндре стал бегать по шоссе взад и вперёд, размахивая руками и пронзительно что-то выкрикивая. Его помощники, обвязанные трёхцветными шарфами, в бейсбольных кепках, проверяли каждую группу участников. Машина шерифа стояла наготове; она должна была ехать впереди парада со скоростью четыре мили в час и расчищать дорогу, заставляя зрителей отступить за обочину; за рулём сидела помощница шерифа Гринлиф. В голове парада торжественно выстроились полицейские в красочных исторических костюмах, а по сторонам от них - военные с оружием на изготовку.
Над всеми возвышался Эндрю Броуди, начальник полиции Пикакса. Он должен был вести парад. Броуди выглядел крупным мужчиной любом костюме, а тут, расхаживая в шотландском наряде, в высокой шапочке с перьями, с пледом через плечо и волынкой, он казался гигантом.
Однако среди пеших участников парада царила атмосфера безумия. Помимо двух оркестров здесь были три беспокойные группы: "Парад домашних животных", "Парад мам" и "Спортсмены за мир". Усугубляя общее смятение, оркестр средней школы устроил репетицию, каждый музыкант играл что-то своё, а ученики младших классов с дудочками и барабанами распалились до предела. Нервничающие родители отдавали последние наказы детям, которым предстояло весь путь вести на поводках или везти в тележках кошек и собак. Мамы пытались успокоить своих младшеньких, которые ехали в детских колясках, тележках для младенцев, рюкзаках и даже в креслицах на колесах.
Что касается "Спортсменов за мир", то их площадка являла собой настоящий бедлам. Молодые люди, каждый из которых держал в руке одну букву алфавита на длинной палке, носились там и сям, истерически хохоча и визжа как безумные. К тому же они обнаружили, что могут составлять из своих букв такие слова, как "вор", "стой", "водка" и того хуже! Дежурный инструктор отчаянно свистел в свисток и кричал, но его никто не слышал.
Распорядитель парада был в неистовстве. Машину шерифа, возглавляющую парад, и полицейских в исторических костюмах выстроили друг за другом. Подъехала первая платформа с государственными мужами в париках и штанах до колен, но спортсмены были неуправляемы.
- Что делать? - кричал распорядитель своим помощникам. - Может, обойдёмся без спортсменов?
В этот момент прогремели два выстрела. Эффект был потрясающий. Все замерли. Никто не шевелился. Повисла тишина незаданных вопросов.
Инструктор дунул в свисток:
- Марш!
Машина шерифа тронулась с места. Дав ей отъехать на пятьдесят ярдов, медленно двинулся вперёд волынщик, раскачиваясь и наигрывая что-то вроде государственного гимна. Полицейские вытянулись по стойке "смирно".
Ни один человек не спросил, кто стрелял, однако у Квиллера возникли на этот счёт свои подозрения.
Одна за другой группы участников парада двинулись вперёд в правильном порядке: платформа, пешие и оркестр попеременно.
Квиллер, ожидая, когда дадут сигнал велосипедистам, смотрел, как мимо проезжали "Друзья шерсти". Пастух стоял в скучившемся вокруг него маленьком овечьем стаде и играл на свирели. Две пряхи, одетые как жены первопоселенцев, сидели на старинных стульях и нажимали на педали колёсных прялок. Шесть одинаковых стульев были поставлены спинками друг к другу для вязальщиков: четырёх женщин и двух мужчин.
Наконец был дан сигнал "Параду велосипедистов". Первым двинулся с места старинный велосипед-"паук" с высоким седлом, за ним - аккуратные ряды машин, педали которых крутили мужчины и женщины, девочки и мальчики, все в разноцветных шлемах. Замыкал процессию самый известный в округе человек, который лежал в ковшеобразном сиденье, задрав ноги вверх. Все узнали знаменитые усы, и, пока публика аплодировала, приветствовала его громкими возгласами, кричала и свистела, Квиллер, призвав на помощь все свои театральные навыки, с невозмутимым видом давил на педали.
Зрители высыпали на дорогу и бежали за "лежачим" велосипедом. Относились ли их бурные аплодисменты к веломобилю, к знаменитым усам или к человеку, стоявшему за кулисами Фонда К., оставалось только гадать.
Местом завершения парада была парковка у школы на восточном конце города, и когда Квиллер туда добрался, он обнаружил там скопище машин, суету и давку. В беспорядочной суматохе разбирали платформы. Целые семьи приехали сюда за своими спортсменами, музыкантами, мамами, домашними животными и красавицами в купальных костюмах. Два школьных автобуса должны были отвезти тех, кто участвовал в живых картинах на платформах, к машинам, ждавшим хозяев на западном конце города. Огилви складывали в кузов грузовика с Овечьего ранчо прялки, старинные стулья и загоняли туда овец.
Квиллер схватил Милдред за руку, как раз когда она садилась в автобус.
- Ты вовлекла меня в это, а теперь выручай!
- В чём проблема, Квилл?
- В том, что я не могу запихнуть свой велосипед в автобус. Возьми ключи от моей машины и подгони её сюда. Коричневый фургон на стоянке "…ДА".
Милдред взяла ключи.
- Как тебе понравилась наша платформа?
- Ягнята были бесподобны. Пастух выглядел совсем как настоящий. Овцы жирные и с прекрасной шерстью… Но твой муж, осмелюсь заявить, вид имел глуповатый и вообще напоминал барана.
- Я всё слышал! - закричал Арчи. - Духу бы моего тут не было, если бы ты не шантажировал меня, грязный пёс!
Шофер автобуса нажал на клаксон.
- Ладно, ребята. Пора ехать!
Квиллер пригласил Эндрю Броуди заехать после парада в коттедж выпить, и начальник полиции ответил:
- Скажем, в четыре часа. Мне надо появиться на барбекю у родственников, в Блэк-Крик.
В четыре часа Квиллер вынес на веранду поднос с напитками; там был также сыр горгонзола и крекеры.
- Как всё прошло? - спросил он, когда гость появился. У того был довольно хмурый вид.
- Из напитков только чай со льдом! Я сыграл им одну мелодию, съел сандвич, и прощайте, родственники!
- Ты приехал туда, куда надо, Энди. У меня случайно нашлась бутылка шотландского виски и отменный сыр.
Броуди был всё ещё в наряде волынщика, он снял только плед и шапочку с перьями. На голове у него красовался берет, сдвинутый на одно ухо, как у французских матросов, синий, с красным помпоном, кокардой и двумя спускающимися на спину лентами.
- Это гленгарри, - проговорил он в ответ на комплимент Квиллера. Потом, постучав по левому виску, добавил: - Знак моего клана.
Они вышли на веранду, где Коко уже восседал на пьедестале, а Юм-Юм фыркала на насекомых по другую сторону сетки. Однако, когда Броуди уселся, она подошла и стала обнюхивать его башмаки, голые колени и замысловатые подвязки. Потом поднялась на задние лапы посмотреть, что собой представляет килт.
- Она в недоумении, - объяснил Квиллер. - Тот ли ты гость, который обычно ходит в длинных брюках и носит блестящую металлическую бляху?
- Где ты взял этот парусник?
- Его сделал Майк Зандер. Он занимается ловлей и продажей рыбы.
- Я знаю Зандеров. Когда я работал шерифом, это был мой район. Это, наверное, Майк-младший. А когда мы встречаемся с Майком-старшим, всякий раз хохочем, вспоминая один случай, произошедший несколько лет назад. Была суббота, и лодки только что вернулись с лова. На причале летняя публика покупала рыбу. Одна надутая старая курица из Центра посмотрела на рыбу - а некоторые рыбины ещё били хвостами - и наглым таким голосом спрашивает: "А вы уверены, что рыба свежая?" Команда хохотала так, что дама в гневе удалилась.
- Рыбаки любят посмеяться, - сказал Квиллер. - Платформа с кормлением цыплят ставила всех схватиться за животы!
- Для парада денёк выдался отличный, но теперь неплохо бы и немного дождя.
- Но согласись, что жара хотя бы отчасти избавила нас от комаров.
- Помню, как в один год городской совет завёз для борьбы с комарами колонию летучих мышей. Так они заодно отпугнули и туристов.
- Ещё один, Энди? - проговорил Квиллер.
- Стаканчик - с удовольствием. Юм-Юм пошла вслед за Квиллером в дом попить воды и уставила на него такой умоляющий взгляд, что он дал ей кусочек горгонзолы. Когда Квиллер вернулся на веранду, Броуди стоял у верха песчаной лесенки.
- Берег в этом году очень изменился, - заметил он. - А что это за обгорелый круг?
- Наверное, какие-то бродяги жгли костёр ещё до моего приезда, - ответил Квиллер. - Хорошо, что не накидали банок из-под пива, это говорит в их пользу.
Броуди бросил на Квиллера быстрый взгляд:
- Я слышал, труп на берегу нашёл ты.
- Ну, если хочешь знать… да.