Оттуда Квиллер поехал вдоль берега озера в Мусвилл. Этот тихий курортный городок растянулся на две мили в длину, но шириной был не больше квартала. Он теснился между озером и высокой песчаной стеной, которую называли Большая Дюна. На озерной стороне главной улицы, Мейн-стрит, находились муниципальная пристань, частные причалы, лавочки, где продавали наживку, и отель "Северные огни", на другой стороне - банк, почта, скобяная лавка, таверна "Кораблекрушение" и тому подобное. Несколько поперечных улиц с древесными названиями - Дубовая, Сосновая, Кленовая и так далее - упирались в подножие Большой Дюны, а по их сторонам выстроились магазинчики, конторы, небольшие кофейни и Музей кораблекрушений.
К Большой Дюне, для появления которой потребовался солидный промежуток времени в десять тысяч лет, здесь относились с благоговением. Она вздымалась круто вверх и возвышалась над центром города, как бы защищая его; на её вершине вырос целый лес. Зданий там не было. Даже если бы их строительство разрешили, кто бы на такое отважился? Крутой обрыв в сто футов высотой производил впечатление - и пользовался известностью, его было видно с озера за много миль.
Только один путь проходил через Дюну - Песчаная дорога в восточном конце центральной части города. Она напоминала о том времени, когда здесь добывали песок и вывозили его, чтобы поддержать терпящую бедствие экономику штата. Изрядную часть Большой Дюны перевезли на судах в Центр, где она пошла на сооружение бетонных шоссе, мостов и небоскребов - кусочки Мускаунти, разбросанные по всему северо-востоку Соединенных Штатов.
В первый день отпуска Квиллер всегда совершал объезд и возобновлял знакомство с деловыми людьми - расспрашивал их, чем они занимались зимой, интересовался планами на лето. Это было вполне по-соседски, а заодно служило отличной рекламой для газеты. В это утро Квиллер позавтракал в отеле и поздоровался за руку с его владельцем. Он пожал руку управляющему банком и обменял свой чек на наличные. Потом обменялся рукопожатием с начальницей почты и сказал ей, что рассчитывает получать корреспонденцию "до востребования"; три открытки, как выяснилось, уже пришли. В бакалее Гротта он поздоровался по очереди со всеми членами семейства и купил варёной ветчины для сандвичей. Он потряс руку аптекаря и запасся горячительными и прохладительными напитками для возможных гостей.
В таверне "Кораблекрушение" Квиллер поприветствовал бармена.
- Всё ещё пьёте воду "Скуунк"? - спросил тот. - У меня есть бутылочка.
- Поддерживаю местную промышленность, - ответил Квиллер. Это была минеральная вода из Скуунк-Корнерз. - Рассчитываете завтра на хорошую прибыль?
- Не-а. Парады - это семейные праздники. Серьёзно пить почти не будут.
- Есть какие-нибудь новости насчёт пропавшего туриста?
- Не-а. По-моему, это сплошные выдумки, вроде байки про двухголового енота, которую пустили пару лет назад. Чтобы людям было о чём поговорить.
Затем Квиллер отправился в скобяную лавку Хиггинса за средством от комаров и пожал руку сначала Сесилу Хиггинсу, а потом его двоюродному деду, седобородому старику, который работал в этой лавке с двенадцати лет.
- В этом году комары не такие злые, правда, дедушка?
- Угу, - ответил старик. - Воздух слишком сухой.
В лавке заботливо поддерживалась атмосфера старинной деревенской лавочки, которая привлекала отдыхающих из Центра: пол из нетёсаных досок, старинные витрины и такие товары, как вилы, керосиновые лампы, пятидесятифунтовые глыбы соли, корм для коз и гвозди на вес.
- Что вы можете рассказать про новый ресторан? - спросил Квиллер.
- Он на Песчаной дороге, напротив мотеля "Большая Дюна", - ответил Сесил. - В том самом доме, где прошлым летом открыли и закрыли китайский ресторан. Из Флориды приехала пара, будут хозяйничать во время туристического сезона. Торговая палата дала объявление во флоридских газетах - возможность ведения бизнеса на особых условиях. Парня зовут Оуэн Боуэн. Готовит его жена.
- Пища слишком причудливая, - произнёс старик.
- Возможно, что и так - для простых туристов, живущих в палатках, и для местных, - согласился Сесил. - Но смысл в том, чтобы приманить богатую публику из клуба "Гранд-острова" - пусть приплывают сюда на своих яхтах и тратят деньги.
- А что за особые условия?
- Как все считают, очень выгодные. Владелец земли дал скидку с ренты. Отель "Северные огни" предоставил двухкомнатный номер по цене однокомнатного. Члены Торговой палаты подготовили ресторан к приезду Оуэнов.
- В прошлом году там всё было красное, - заметил дед.
- Покрасили стены, вычистили кухню, вымыли окна… Так думаете, Боуэн обрадовался? Ничего подобного! Явился на собрание Торговой палаты и принялся ворчать: то ему не по нраву и это. Потом захотел, чтобы поменяли название: вместо "Большой Дюны" - "Белые скалы". Сказал, что так эффектнее, будет способствовать успеху. И вообще разговаривал со всеми свысока, словно мы деревенщина.
- Так что ж, прошло его предложение? - спросил Квиллер.
- Завалили! Все ведь знают, что скала - это камень. А наша Дюна - чистый песок. Скал повсюду - на дюжину двенадцать, а где ты найдёшь такую Дюну, как наша? Все, как один, проголосовали против, и он убрался с собрания недовольный, будто ребёнок.
- Надо бы ему вести себя поосторожнее, - хихикнул старик, - не то разозлит Песчаного Великана.
Квиллер высказал надежду, что пища окажется лучше, чем сам Оуэн.
- Вы уже пробовали?
- Нет ещё, но говорят, что вкусно. Жена у него милая. Жаль, что Оуэн такой неприятный.
- Лошадиный хвост! - заявил дед.
- Вот ещё что, - вспомнил Квиллер. - У меня в коттедже затянутая сеткой дверь с длинной, как крысиный хвост, щеколдой. Так её заедает. Боюсь, как бы кошки не открыли дверь.
- Не о чем говорить, - успокоил Сесил и принёс Квиллеру баночку со смазкой.
Покончив с официальными рукопожатиями, Квиллер пешком отправился в магазинчик Элизабет Харт на Дубовой улице у подножия Большой Дюны. Когда-то Квиллеру довелось спасти ей жизнь, и теперь он чувствовал себя кем-то вроде крестного отца и проявлял интерес к её жизни. Элизабет была членом клуба "Гранд-острова", и в её манере причесываться, одеваться, говорить, в привычках и мыслях было что-то чуть-чуть выделявшее её среди местных жителей. Девушка из хорошей чикагской семьи, она приехала когда-то в Мускаунти, встретила Дерека Каттлбринка и решила остаться. Это была прекрасная пара. Дерек приглушил её городскую претенциозность, не сломав индивидуальности; Элизабет уговорила его поступить в мускаунтский колледж учиться ресторанному менеджменту.
Именно Дерек переименовал её магазинчик. Теперь он назывался "Чары Элизабет". В отличие от других сувенирных лавочек, здесь продавали экзотическую одежду, изделия местных ремесленников, а также такие мистические атрибуты, как карты таро, рунические камни, дощечки виджа и амулеты на счастье. В задней части магазинчика стоял автомат для варки кофе, а вокруг него - алюминиевые стулья с сиденьями из чёрного нейлона.
Когда Квиллер вошёл, Элизабет была занята с покупателями, но радостно помахала ему рукой и крикнула:
- Не уходите! У меня есть для вас новости.
Несколько минут он потоптался среди молодежи, а потом двинулся к кофеварке. Элизабет вскоре присоединилась к нему, оставив своего рослого помощника следить за праздно глазеющими туристами и принимать деньги у покупателей.
- Ваш магазин - спонсор футбольной команды? - спросил Квиллер. - Или этот парень - вышибала? - Рослый помощник был крупным молодым блондином нордического типа.
- Это Кеннет, он заканчивает школу в Горном Мусленде, - объяснила Элизабет. - Мой кладовщик и рассыльный, я готовлю его в продавцы… Вы придёте завтра на парад, Квилл? Я оформляла платформу Торговой палаты - провозглашение независимости - по картине Джона Трамбла.
- Видел её, - сказал Квиллер. - А кто будет изображать подписывающих?
- Члены общественного совета, все в костюмах тысяча семьсот семьдесят шестого года: парики, бриджи до колен, шёлковые жилеты, жабо, туфли с пряжками. Мы берем всё в театральном ателье проката в Чикаго.
- Наверное, недешёвое мероприятие, - заметил Квиллер. - А кто оплачивает?
- Вы! - радостно воскликнула Элизабет. - То есть не лично вы, а Фонд К. Мы получили грант.
- Дерек участвует в параде?
- Нет. Открытие театра в сарае назначено на пятницу, у него главная роль. На ней и сосредоточился. А вот и хорошая новость: он получил работу! Помощник управляющего новым рестораном. У них изысканное меню и отборные вина, Дерек надеется кое-чему научиться.
- Вы встречались с Оуэном Боуэном?
- Видела его на заседании совета. Средних лет, довольно красивый, высокомерный и какой-то слишком загорелый, - с неприязнью изрекла Элизабет. - Мне он показался неприятным типом, но Дерек, кажется, нашёл с ним общий язык.
- Охотно верю.
Высокий рост Дерека (шесть футов восемь дюймов) плюс несколько фамильярная, но симпатичная манера поведения привлекали к нему молоденьких девушек, начальников и бабушек, а также собак и кошек.