- Хочу навестить пожилых дам, обитательниц "Тихой пристани". Одно из многих дел, которые я делаю для "Всякой всячины", причём совершенно бесплатно. Я появляюсь, пожимаю руки, говорю все полагающиеся слова и приобретаю друзей для газеты. Надеюсь, в редакции это оценят.
- А мне кажется, тебе нравятся пожилые дамы.
- Почему бы и нет? Я тоже им нравлюсь, - с легкомысленным видом ответил Квиллер, понимая, однако, что ему действительно интересны глубокие старики и старухи, и он догадывался почему.
Квиллер никогда не знал собственных бабушки и дедушки. Мать о них не рассказывала, а сам он слишком был занят в детстве своими делами, чтобы об этом расспрашивать. Его жизнь заключалась в том, чтобы играть в бейсбол, участвовать в школьных спектаклях, разгадывать шарады (что ему хорошо удавалось) и учиться играть на рояле (из-под палки).
Открытки ко дню рождения и подарки к Рождеству от бабушки и дедушки не приходили. Его семья состояла из подруг матери и родителей Арчи Райкера. Папа Райкер был для него отцом, другого он не знал. Теперь Квиллер часто думал о своих предках. Кто они? Где жили? Почему мать никогда о них не рассказывала? Можно ли их отыскать? В Пикаксе было Генеалогическое общество, наверняка там знают, как за это взяться.
Обо всём этом Квиллер думал по пути на встречу. Не успев опомниться, он доехал до деревни Фишпорт, и вот уже впереди возвышается внушительный особняк под названием "Тихая пристань".
Глава седьмая
"Тихая пристань" занимала трёхэтажный деревянный дом в викторианском стиле, с верандами, эркерами, балконами, фронтонами, башенками и "вдовьей дорожкой". В дни расцвета Мускаунти это был особняк корабельного магната; семьи тогда были большими, путешествовали медленно, а гости жили подолгу. На втором этаже было множество спален, в мансарде - комнаты для слуг. "Вдовья дорожка" представляла собой небольшую смотровую площадку на крыше, с затейливыми коваными железными перилами. Отсюда, сверху, члены семьи наблюдали за приближающимися парусниками, которые везли ценный груз; при этом их не оставляло беспокойство, виной которому были коварные скалы и рыскающие по озеру пираты.
После экономического краха величественный особняк стал пансионом для рабочих песчаных карьеров, потом, во времена бутлегерства, - летней гостиницей, а позже - частной школой для ходивших под парусом биржевых спекулянтов из Чикаго. В конце концов особняк купили семьи Скоттенов, Хоули и Зандеров и устроили в нём богадельню для вдов рыбаков, занятие которых после проведённых правительством расследований попало в список самых опасных.
Когда Квиллер приехал и позвонил в висевший у входа колокольчик, дверь немедленно отворилась. На пороге стояла запыхавшаяся молодая женщина с милой улыбкой на лице. Копна каштановых волос ниспадала на её худые плечи.
- Я Дженелл ван Рооп, - проговорила она негромко. - Это замечательно… что вы приехали, мистер Квиллер. Все леди… ждут в гостиной.
Вестибюль был большим и тёмным, из него вверх вела красивая лестница с резными перилами, а двустворчатые двери открывались в такие же тёмные, как вестибюль, комнаты. Дженелл провела Квиллера в комнату, которая оказалась светлой, залитой солнцем и весёлой. На высоких узких окнах висели белые тюлевые занавески. Когда они вошли, их приветствовали аплодисменты двенадцати пар хрупких ладоней. Двенадцать седовласых вдов, одетые в миленькие блузки, сидели в кружок.
- Леди, это наш… любимый мистер К.! - сказала Дженелл.
Снова раздались аплодисменты, скорее эмоциональные, чем громкие.
- Добрый день, леди, - произнёс Квиллер медоточивым голосом, который завораживал слушателей, когда он пускал его в ход. - Мне доставляет огромное удовольствие познакомиться со столь многочисленными и верными читательницами, которые выглядят так празднично и так… очаровательно.
Раздались довольные смешки.
- Мне бы хотелось пожать руку каждой из вас. Попрошу Дженелл представить вас мне.
Возбуждённый шёпот.
Квиллер проделывал это и раньше, и галантность его манер неизменно находила отклик у женщин определённого возраста. Отчасти это делалось ради рекламы газеты, отчасти из чувства симпатии, которое он питал к старшему поколению.
Они с Дженелл стали обходить комнату, и он по очереди брал протянутые к нему руки - худые, морщинистые, пораженные артритом. Он держал их в своих ладонях и говорил то, что полагалось в таких случаях говорить, делал комплименты, задавал вопросы, передавал приветы от Коко и Юм-Юм. О подвигах сиамцев часто сообщалось в колонке "Из-под пера Квилла", и многие женщины спрашивали об их здоровье. Квиллер не уставал говорить "правильные речи".
- Выглядите превосходно… Эта прелестная камея вам, вероятно, досталась по наследству?… Розовый цвет вам очень идёт… У вас на удивление весёлые глаза… Ваш внук - настоящий художник по металлу… У вас самые красивые седые волосы, какие я когда-либо видел…
У нескольких женщин рядом с креслами стояли палки, а замыкавшая круг старушка сидела в кресле на колесах. Её звали Ребекка Хоули.
- Я кое-что для вас приготовила, мистер К, - произнесла она надтреснутым голосом. - Трудилась с прошлого октября.
Она вручила ему свиток материи, перевязанный, наподобие диплома, алой ленточкой.
Стараясь скрыть мрачные предчувствия, Квиллер медленно развернул свиток и уставился на него, не веря собственным глазам. На него смотрели старательно вышитые чёрными нитками его собственные слова:
Кошки - это кошки… во всем мире!
умные, мирные четвероногие друзья,
беспристрастные, не знающие злобы,
не ведающие алчности.
Когда-нибудь они чему-то нас научат.
Из-под пера Квилла
- Я потрясён! - прошептал Квиллер. - Просто не знаю, что и сказать!
Фразы были взяты из его выходящей два раза в год колонки про кошек, напечатанной прошлой осенью.
- Как мне благодарить вас, миссис Хоули?
- Вам понравилось? - спросила она, сияя от удовольствия.
- Понравилось? Да если бы эти слова высекли в мраморе, ваша вышивка осталась бы для меня ценнее. Я вставлю её в изящную рамку и буду вспоминать о вас всякий раз, как посмотрю на неё.
- О господи! - Старушка прижала к сердцу свои костлявые ручки и принялась раскачиваться взад и вперёд в радостном смущении.
- Благодарим вас, мистер К., - заговорила Дженелл, - за то… что посетили нас. Мы знаем… как вы заняты.
- Я получил огромное удовольствие! - произнёс Квиллер, помахав на прощание всем своим восхищённым поклонницам.
В вестибюле Дженелл, казалось, что-то встревожило.
- Мистер К., с вами хочет поговорить одна женщина… наедине. Она ждёт… в кабинете.
- Кто это?
- Вы сейчас увидите.
Кабинетом оказалось крохотное помещение под лестницей, где стояли письменный стол, полка с картотекой и два казённых стула. На жёстком сиденье одного из них, выпрямившись, сидела Дорис Хоули. Увидев его, она вскочила.
- Миссис Хоули! Какой сюрприз! - воскликнул Квиллер.
- Извините меня…
- Нечего извиняться. Я думал о вас… Давайте сядем. У меня до сих пор дрожат ноги после того, как я увидел подарок вашей свекрови. - Он помахал свитком.
- Это единственный предлог, который я смогла придумать, чтобы поговорить с вами без свидетелей… Вы не против, если я закрою дверь?
- Я сам закрою… Но, миссис Хоули, к чему все эти секреты?
По её лицу он понял, что радостного в них мало.
- Они не разрешают нам - ни Магнусу, ни мне - ни с кем общаться, а если мы дадим интервью прессе, нас могут арестовать. Ужасное ощущение. Что мы такого сделали? Нам ничего не говорят.
- Вы опознали труп туриста?
- Да, и они благодарили и извинялись. Но на следующий день приехали полицейские с приказом Бюро расследований штата: ни с кем не общаться!
- Смешно! - произнёс Квиллер, однако вопрошающе погладил усы.
- Магнус спросил их почему, но они только и ответили: "Приказ Бюро расследований штата!" Шериф не был так груб. Мы знаем всех его помощников, а та женщина, что приезжала к нам, посещает нашу церковь. Она сказала, что это неправильно, но что они вынуждены выполнять приказ Бюро расследований штата.
- Похоже на команду "руки вверх", - заметил Квиллер. - Я предлагаю вам снять мешковину с вашей вывески и снова заняться выпечкой. А если полиция штата станет возражать, пусть Дженелл позвонит мне, и я встречусь с вами здесь.
Миссис Хоули была ему благодарна до слез.
В вестибюле Квиллер сказал Дженелл:
- Я дам вам номер моего домашнего телефона; возможно, вам придётся ещё раз мне позвонить… Вы из "Канареек"?
На ней был жёлтый халат, который в Мускаунти носили добровольные сестры милосердия.
- Да. Я студентка мускаунтского колледжа, факультет здравоохранения, - ответила она своим робким голосом. - И… меня похвалили… за общественную работу.
- Прекрасно! Вы приносите здесь большую пользу.
Он пошёл к своей машине, надеясь, что сказал миссис Хоули всё, что надо было сказать, и сожалея о том, что Арчи Райкер не видел представления, которое он устроил старым дамам. По пути домой он размышлял о мелких интригах, которые случаются в маленьких городках. Бюро расследований штата перестаралось, опасаясь того, что легковерные горожане впадут в панику, столкнувшись с чем-то трудно объяснимым, а также, совершенно справедливо, того, что пресса ухватится за эту историю и непомерно её раздует.