Всего за 529 руб. Купить полную версию
Поэтому Гон бывает во Франции чаще, чем обычно. Ему приходится учиться приспосабливаться к особенностям французской политики, экономики и прессы. Он старается. Теперь ему нужно проявлять чудеса дипломатии: в мае, вопреки всем ожиданиям, Французскую Республику возглавил Эммануэль Макрон. А все дело в том, что, как мы увидим позже, новый президент, еще будучи министром финансов, объявил главе Renault настоящую войну.
Макрон не собирается вести переговоры с Карлосом Гоном. Впервые после майских президентских выборов они встречаются 12 декабря 2017 года, на саммите «Одна планета». Они пожимают друг другу руки и обмениваются парой фраз, но не более того. В сентябре Гон представляет план развития Renault своему старому знакомому Алексису Колеру, руководителю президентской администрации. Остается лишь заручиться поддержкой министра экономики, и дело будет сделано. Пока все отлично: с Брюно Ле Мэром контакт у него тоже давно налажен. Они радостно позируют вдвоем в новом Renault Alpine. Возрождение этой спортивной модели становится красивым символическим жестом, который министр оценивает сполна, тем более что производят ее в Дьеппе, где он когда-то начинал свою политическую карьеру.
Операция «Обольщение» пока проходит гладко. Гон смотрит финансовые итоги года – в конце 2017-го с Renault все в порядке. Это означает, что он теперь может пообещать то, что обязательно порадует государство, владеющее акциями его компании: новые рабочие места, развитие производства, крупные инвестиции. В январе 2018-го партия, наконец, выиграна. Карлос Гон уже знает это, когда 17 января выступает на общем собрании акционеров. Это настоящее шоу, в конце которого все присутствующие аплодируют своему новоизбранному директору. Гон наслаждается триумфом. Рассуждая о своем новом сроке на посту директора, он говорит: «Лично я сравниваю продление моих полномочий с путевым листом. Если в нем все верно – можно ехать дальше. Если нет – нужно остановиться».
Можно ехать дальше. 23 января Карлос Гон садится в свой самолет и летит в швейцарский Давос. На этом престижнейшем экономическом форуме, воплощающем идею всеобщей глобализации, он чувствует себя как дома. «Если бы у Давосского форума было лицо, то это было бы лицо Карлоса Гона», – пишет журнал Business Week. Гон становится единоличным царем своей международной империи: Альянс – это теперь более 450 000 сотрудников, 122 производственных предприятия и 10,6 миллиона машин, ежегодно продаваемых более чем в 200 странах. Свободные места для желающих присутствовать на конференции форума, в которой он должен принять участие, разбираются в течение нескольких минут. Глава Renault и Nissan – расслабленный, жизнерадостный, без галстука, – рассуждает о роли руководителя и важности его долгосрочных полномочий. «Срок, на который избирается генеральный директор, слишком короток, и это настоящая проблема», – объясняет он. Также Гон говорит о современном развитии своей отрасли, сравнивая автомобили и компьютерные технологии, куда Uber, Google и им подобные стремятся вложить десятки миллиардов долларов инвестиций, направленных на разработки в области искусственного интеллекта. «Все это занимает много времени, иногда не один год. А за четыре, пять или шесть лет, пока длятся полномочия директора, невозможно успеть завершить все задуманные проекты». Например, его следующий срок закончится всего через четыре года. Выслушав эту проникновенную речь, восхищенный ведущий конференции заявляет, что не зря представил его как «легендарного босса».
Подобно герою «Алхимика» Паоло Коэльо – одной из его любимых книг – Карлос Гон продолжает создавать свою легенду.
Гон-сан
18 октября 1999, Токио
Карлос Гон испытывает настоящий мандраж. «Я боялся, нервничал, переживал. И больше всего переживал из-за того, что все это может провалиться»[11].
Спустя шесть месяцев после приезда в Японию Гон должен представить план восстановления Nissan. По его словам, он не собирался давить на жалость или приукрашивать факты. Nissan и вся Япония затаили дыхание. Renault тоже. В Париже Луи Швейцер «весь вспотел от страха»[12], да и сам Гон еле держал себя в руках.
18 октября конференц-зал одного из крупнейших отелей Токио, где должно пройти это мероприятие, забит до отказа. Присутствуют по меньшей мере триста журналистов. Уже заслуживший прозвище «убийца расходов» за радикальное сокращение затрат в Renault, Гон поднимается на трибуну. Он хочет выступить эффектно. Для этого 45-летний гайджин («иностранец» по-японски) пользуется телесуфлером, редким в Японии, чтобы каждое его слово звучало более весомо. Это помогает ему не сбиться. Его голос тверд, речь отрывиста, глаза решительно смотрят из-за толстых стекол очков. В 1999 году Гон еще не приобрел изысканных манер. Когда он уезжал из Парижа в Токио, на прощальной вечеринке коллеги подарили ему несколько галстуков, зная о том, что он не сможет правильно выбрать из своих. Также Карлоса заставили отказаться от любимых ботинок на толстой подошве. Но пока в его образе еще есть над чем поработать. Чего не скажешь о его менеджерском таланте, который уже проявляется в полную силу. И в этот день он нужен ему как никогда.
«Я знаю и отдаю себе отчет, какие усилия, муки и жертвы нам предстоят. Но поверьте мне, у нас нет выбора, и, в конце концов, все это обязательно принесет свой результат». План восстановления, получивший название «План возрождения Nissan», составлен довольно жестко. «Он не был согласован ни с кем из японских руководителей»[13], – признается Гон впоследствии.
Но в 1999-м ему дается полный карт-бланш. Спасение Nissan заключается в закрытии пяти заводов в Японии, сокращении 21 000 рабочих мест (14 % всего персонала), снижении на 20 % стоимости закупок, закрытии 10 % салонов продаж и уменьшении своей доли в капитале других предприятий, в том числе входящих в группы кэйрэцу. Среди 1394 компаний, акционером которых является Nissan, Гон нашел лишь четыре жизненно необходимые. Все остальные акции нужно продать. Французский руководитель, направленный из Renault, не слишком церемонится с японцами. Но его рецепт спасения Nissan – это горькая пилюля, которую нужно проглотить. И, наверное, в этом и заключается секрет – а возможно и гений – Карлоса Гона: давить одновременно на газ и тормоз, предоставлять объективную информацию о состоянии компании и немедленно определять пути ее роста. В 1999-м Гон также объявляет о начале строительства завода на территории США – в Кантоне, штат Миссисипи, которое будет завершено в 2003 году и куда будет вложено 3,45 миллиарда долларов. Кроме того, и что еще более важно, Nissan очень быстро, в том же 2003-м, заключает соглашение с китайским автопроизводителем Dongfeng. Это совместное предприятие станет золотой жилой для японской компании.
«В противном случае, мы рисковали потерять все»[14], – признавался Гон.
Летом Nissan лишился статуса второго номера в японском автопроме – его обошла Honda. Но Гон не слишком расстраивается из-за этого. Его проект заключается не просто в глобальной реструктуризации проблемного предприятия, а в коренном пересмотре всей японской социально-экономической модели. Он закрывает заводы в стране, где это считается смертным грехом. Он увольняет сотрудников, привыкших всю жизнь работать в одной компании. Он давит на партнеров, для которых отношения между заказчиками и поставщиками являются в первую очередь дружескими, а лишь потом деловыми. Он сокращает долю акций в компаниях из групп кэйрэцу, олицетворяющих развитие японской экономики. Он идет даже дальше, отказываясь от схемы карьерного роста по принципу старшинства. Более того, он предлагает награждать наиболее эффективных сотрудников акциями компании (особенно это касается руководящих кадров), и эта система получает название «Син кабу йояку кен» («бонусные акции»). «Я уважаю традиции, но я также считаю, что нам нужно поставить вопрос о равных возможностях для всех и достаточном вознаграждении тех, кто этого заслуживает»[15]. Те японские менеджеры, кому сейчас около сорока, сполна воспользуются преимуществами этой новой системы «оплаты по способностям», как, например, Хирото Сайкава, чья карьера начинает идти в гору после прихода французов.