Всего за 419 руб. Купить полную версию
• Использование в христианстве некоторых терминов и идей дохристианской религиозно-философской мысли
Действительно, такие, например, понятия греческой философии, как логос, сущность, природа, ипостась и др., были приняты христианством, однако они наполнялись принципиально новым содержанием.
Причина использования этих понятий христианской богословской мыслью достаточно очевидна. Во-первых, для образованных слоев того общества они были известными, привычными, и потому с их помощью легче было донести содержание новой веры до их сознания. Во-вторых, эти понятия часто уже содержали в себе положительные идеи, идущие из праоткровения и проистекающие из самой богоо́бразной природы человека. «Христианство подготавливалось не только в иудействе, но и в язычестве»[19], – писал С.Н. БУЛГАКОВ. Повторяя слова Климента Александрийского, проф. Ф.Ф. ЗЕЛИНСКИЙ, глубокий знаток античного мира, говорит: «Античная религия – настоящий Ветхий Завет нашего христианства»[20].
Недаром древняя иконография допускала в притворах христианских храмов, даже на подножиях иконостасов среди пророков, изображения языческих писателей классической древности, «иже от части пророчествоваху о превышнем Божестве и о Рождестве Христове от Пречистыя Богородицы…»[21].
• Влияние христианства на языческие религии
Во многих случаях, где отрицательная критика видит генетическую зависимость христианства от язычества и подозревает отцов Древней Церкви в идейном плагиате, в действительности имеет место прямо обратное – заимствование язычниками христианских воззрений и установлений.
Например, весьма часто указывают на сходство обстоятельств рождения Будды с евангельскими повествованиями. Однако эти рассказы отсутствуют в каноне южно-цейлонском, древнейшем (первоначальном), а содержатся только в северном, более позднем по происхождению, каноне[22]. Исследователи буддийской священной письменности установили, что эти рассказы стали появляться в книгах северного канона только с пятого столетия по Р.Х., когда несториане проникли в Монголию и познакомили многих со своим учением.
Так же благодаря знакомству с проповедями христианских миссионеров окончательно сформировалось, например, и индуистское учение о Тримурти[23].
ЛИТЕРАТУРА
Арсеньев Н.С. В исканиях Абсолютного Бога (Из истории религиозной мысли античного мира). М., 1910.
Булгаков С., проф. Свет Невечерний. Сергиев Посад, 1917.
Введенский А.И. Религиозное сознание язычества. М., 1902.
Келлог С.Г. Буддизм и христианство. Киев, 1894.
Клитин А., прот., проф. История религий. Одесса, 1910.
Кожевников В.А. Буддизм в сравнении с христианством. Т. I–II. Пгр., 1916.
Кун Н.А. Предшественники христианства. Восточная культура в Римской империи. М., 1922.
Леруа Эд. Догмат и критика. Пер. с франц. М., 1915.
Перетц В.И. Из лекций по методологии истории русской литературы. Киев, 1914.
Попов И.В., проф. Элементы греко-римской культуры в истории древнего христианства. // Вопросы философии и психологии. Кн. 96. 1909, янв. – февр.
Скабалланович М.Н., проф. Богословие без слов. // Паст. Чтение. 1917, янв.
Смирнов А.В., прот., проф. Мессианские ожидания и верования иудеев около времен И. Христа. Казань, 1899.
Соколов В. Рассуждение о подражании языческих философов христианам первых веков. М., 1834.
Спасский А.А. Эллинизм и христианство. Сергиев Посад, 1913.
Уваров А. Христианская символика. М., 1908.
Хрисанф, епископ. Религии древнего мира в их отношении к христианству. Т. I–II. СПб., 1873.
Четыркин В.В. Апокалипсис св. ап. Иоанна Богослова. Пгр., 1916.
Принципиальные отличия христианства от язычества
Язычество хотя и сохраняло в себе некоторые отпечатки праоткровения, но в глубоко искаженном состоянии. Чтобы увидеть это, достаточно обратиться хотя бы к следующим примерам.
• Характер жизни в Православии и язычестве[24]
Одно из наиболее важных отличий христианства от язычества заключается в понимании смысла человеческой жизни и той духовной стези, по которой должен идти человек. Христианство видит этот смысл в достижении вечной жизни (не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего (Евр. 13: 14) и в приобщении Богу – обо́жении. Язычество же – не только атеистическое, но и религиозное – видит его, за редкими исключениями, только в этой жизни, в ее сластолюбии, сребролюбии, славолюбии[25], или, говоря библейским языком, в мамоне. Христос, обращаясь к ученикам, указал на это принципиальное отличие Его учения от языческого: Не можете служить Богу и мамоне… Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф. 6: 24, 33).
Этими словами Господь прямо обозначил, что должно быть первичным у человека – запросы духовные, нравственные, обуславливающие достижение вечной жизни. Как писал Ф.М. ДОСТОЕВСКИЙ: «Только с верой в свое бессмертие человек постигает всю разумную цель свою на земле»[26]. «Без веры в свою душу и в ее бессмертие бытие человека неестественно, немыслимо и невыносимо»[27]. Святой ИСААК СИРИН даже так говорил: «Кто достойно именуется смысленным [разумным. – А.О.]? Тот, кто действительно понял, что есть предел сей жизни»[28].
Напротив, мечтательная языческая погоня за мамоной приводит к обратным последствиям и неминуемо заканчивается неумолимой смертью. Об этом хорошо сказал И. КАНТ: «Чем больше просвещенный разум предается мысли о наслаждении жизнью и счастьем, тем дальше человек от истинной удовлетворенности»[29].
Христианство рассматривает греховные страсти как зло и корень всех бед, губящих человека и духовно, и нравственно, и физически, и поэтому призывает с ними бороться. Христос ублажает чистых сердцем (Мф. 5: 8), свободных от рабства страстям. Язычество же в удовлетворении «похоти плоти, похоти очей и гордости житейской» (1Ин. 2: 16) видит весь смысл кратковременной жизни и деятельности человека.
И вся история жизни каждого человека и человечества развивается в духовном напряжении между этими двумя полюсами: между Царством Божиим и царством земного рая, между Христом и антихристом.
Призыв Христа: будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный (Мф. 5: 48), решительно отвергается языческим пониманием жизни.
Вот несколько иллюстраций.
АНТИСФЕН, друг Сократа, восклицал: «Если бы только я мог поймать Афродиту! Метательным копьем пронзил бы я ее за то, что она соблазнила у нас стольких почтенных и прекрасных женщин»[30]. А у ТЕРЕНЦИЯ читаем, как некий прелюбодей в свое оправдание ссылается на грех Юпитера: «Если так действует бог, – говорит он, – то почему мне, человеку, не действовать так же?»[31]
Соблазнительные и прямо развратные формы культа нередко являлись неотъемлемой частью язычества. Плутарх, например, считал «грязные» слова и такие же ритуальные действия средствами задобрить, удовлетворить демонов. Неоплатонический автор трактата «О языческих мистериях» пошел дальше – до идеализации культа фалла[32]. Лукиан упоминает об одной позорной похвале педерастии, которая произносилась в форме речи в храмах во время большого праздника, и, как говорит Минуций Феликс, блуд в языческих храмах развивался свободнее, чем в открытых публичных домах. Считалось также, что на празднике Дионисия более всего угоден божеству тот, кто больше всех выпьет[33].
Один из последовательных критиков христианства Дж. Робертсон признает, что языческие культы были проникнуты «духом сексуализма»[34].
Древние христианские апологеты постоянно обличают безнравственность языческих культов и мифов и подчеркивают ее несовместимость с нравственным христианским учением.