Всего за 529 руб. Купить полную версию
– Ты врезаешься в кирпич посреди дороги!
– Именно! Большой кирпич или строительный блок – я даже точно не помню, что это было. Переднее колесо отрывается, и я лечу лицом вниз – бууум!
– Было много крови?
– Крови? Да я выглядел, как после десяти раундов с Майком Тайсоном.
– Что? Кто это?
– Не суть. Я весь в крови – она была повсюду. Один зуб выпал сразу, два других повредились, лицо в царапинах, а в нос воткнулась скоба от оставленной кем-то магазинной тележки.
Я вспомнил эти ужасные подробности и поморщился. Это звучало жутко. Папа продолжил:
– Я реву – даже не от боли, а оттого что Зелёная машина разбилась. И какой-то водитель, проезжавший под склоном, останавливается – я помню, это был синий «Остин Аллегро». Он вытаскивает скобу из моего носа, сажает меня в машину и везёт домой – а я заливаю кровью всё вокруг.
– Ты не поехал в больницу?
– Нет, хотя нужно было. Может, там привели бы мои зубы в порядок. Но твой дедушка сказал только: «Ох, вот это да – ты будто с войны вернулся!» – для полного эффекта папа покачал головой, как дедушка Байрон. – Он отмыл меня и усадил перед телевизором, а на следующий день я уже пошёл в школу.
– Ты был храбрым, – сказал я.
Папа улыбнулся:
– Не уверен. Но после этого происшествия дети в школе перестали ко мне цепляться.
– А они часто это делали? – спросил я, но папа уже встал. Гости внизу всё ещё болтали, и Анника продолжала хохотать. Папа наклонился и поцеловал меня в голову. Я крепко-крепко обнял его за шею: от него пахло вином. Я попытался представить, что кто-то задирает моего папу, но не смог, и обнял его ещё крепче. Потом он аккуратно высвободился и пошёл вниз.
Глава 19
Мама смотрит на меня очень внимательно: я сижу, мрачно уставившись на хлопья, но не ем. Она держит чашку с чаем обеими руками. Мы вдвоём. Стив на несколько дней уехал на какие-то курсы. Судя по листовке на холодильнике, они называются «Новые направления в информационных технологиях для муниципальных библиотек». А Карли всегда уходит рано – мне кажется, во многом для того, чтобы не завтракать со мной и мамой.
Надо сказать, что я плохо себя чувствую, – всё потому, что я практически не спал ночью. Думаю, я уснул не раньше пяти.
– Ты сможешь пойти в школу, Ал? – спрашивает мама.
Нужно вести себя очень аккуратно. Я должен разработать план по возвращению к машине времени, поэтому мне не до школы. Но если я активно выступлю против школы, мама решит, что я притворяюсь. Если буду хрипеть слишком сильно, мама решит, что я притворяюсь. Короче говоря, что бы я ни делал – мама решит, что я притворяюсь, но…
У меня есть одно преимущество. Год назад я не притворялся, а она всё равно отправила меня в школу. Меня вырвало на собрании, и ей пришлось за мной приехать. Я держу этот случай про запас, чтобы использовать в подходящий момент. Сейчас же я применю тактику «Пожать плечами».
Этот жест означает: «Мне плохо. На самом деле, мне настолько плохо, что я не в силах решить, смогу ли пойти в школу. В прошлый раз, когда мне было плохо, ты отправила меня в школу, а меня вырвало прямо на спину Кэти Пеллинг».
Рискованная тактика, но она работает.
– Ты ужасно выглядишь, милый. Я принесу тебе градусник.
Вот и прекрасно: я даже не потратил свой запас, ведь я не прошу её оставить меня дома. Думаю, этот запас мне всё равно скоро пригодится.
Мама суёт градусник мне в рот.
– Подержи его, я сейчас вернусь, – говорит она и выходит из кухни. Её чашка с чаем стоит прямо передо мной, и стоит маме выйти, как я окунаю туда градусник. Красная полоска ползёт вверх – нужно не передержать, а то мама вызовет скорую помощь. Когда мама возвращается, градусник уже снова у меня во рту. Она смотрит на него и качает головой.
– Мой бедный мальчик, – говорит она. – Я же видела, что ты нездоров.
За следующие двадцать минут мама укладывает меня обратно в кровать, ставит рядом стакан воды, приносит ведёрко – на случай, если меня будет тошнить, делает бутерброды – на случай, если я проголодаюсь, и приносит мне стопку книг.
– Я не могу отпроситься сегодня, – говорит она, – но постараюсь прийти пораньше. Отдыхай и позвони мне, если тебе станет хуже. Справишься?
Я киваю, вяло улыбаясь, и жду, пока мама уйдёт. Но она останавливается у двери и морщит нос.
– Чем это пахнет?
Я тоже чувствую этот запах. Пахнет лисьим помётом. Слабая, но ощутимая вонь идёт от груды одежды, сваленной у кровати.
Я принюхиваюсь и говорю:
– Извини. Это я. Живот болит.
Мама поводит носом, склоняет голову к плечу и смотрит на меня с жалостью. Потом она выходит из комнаты.
Как только хлопает входная дверь, я спрыгиваю с кровати и сажусь за ноутбук. Я набираю в поисковой строке браузера: «Эйнштейн», «теория относительности» и «путешествия во времени».
Спустя два часа я засыпаю за столом, подложив под голову руку. Вторая рука всё ещё на мышке ноутбука. Я не особо продвинулся, хотя:
1. Я посмотрел на «Ютьюбе» классный мультик про говорящего кота: он путешествует со скоростью света, и в его космический корабль одновременно попадают две молнии.
2. Я прочитал длинную статью парня, который ведёт по телевизору передачу о планетах. Название статьи внушало надежду: «Относительность для умного двенадцатилетнего ребёнка». Но, наверно, тот ребёнок умнее меня. А я, без всякого хвастовства, достаточно умён – во всяком случае, в математике.
3. Я уяснил: квантовая физика предполагает, что одна вещь может находиться в двух местах одновременно. Но я всё ещё не понимаю почему. И как.
4. Я узнал, что Альберт Эйнштейн не говорил до четырёх лет. А потом заговорил и громко сказал за ужином: «Суп слишком горячий!»
5. Я отчистил лисий помёт с джинсов, прокрутил и высушил их в стиральной машине и убрал в шкаф.
Я сплю целую вечность. Мне снится, что я на космическом корабле, который преследует космическая полиция. Мне снятся Эйнштейн и Джолион Дэнси. Всё и ничто смешиваются в единое целое в моих снах. И наконец мне уже ничего не снится – я сплю глубоким крепким сном.
Глава 20
Десять фактов о моей маме
1. Моя мама великолепно готовит пять блюд: спагетти «Болоньезе», сосиски с картофельным пюре и луковой подливкой, макароны с сыром (когда не добавляет странный сыр), рыбный пирог (когда не добавляет странную рыбу – да, это я об анчоусах) и лазанью по особым случаям. Всё остальное – кулинарные эксперименты. Блюда карри она доверяла папе, а Стив не особо любит острую пищу – так что теперь я ем карри только у дедушки Байрона.
2. Мама никогда не сидела на диете. Она не полная – вовсе нет. Она говорит, что просто прекращает есть, когда наедается. Стив считает, что это необычно. Даже Карли сидит на диете. (Не хочу сказать ничего плохого, но её диета не кажется эффективной.)
3. Мама умеет очень быстро читать. Однажды я засёк время (втайне от неё, чтобы она не старалась специально), когда она читала книгу: так вот, мама переворачивала страницу раз в минуту – что вдвое больше средней скорости чтения. Полагаю, это удобный навык, ведь она работает в библиотеке.
4. Хотя иногда мама читает очень-очень медленно, особенно если речь идёт о поэзии. Тогда она подолгу всматривается в страницу и шевелит губами. За этим очень смешно наблюдать: выглядит так, будто мама не умеет читать.
5. Её любимый поэт – Т. С. Элиот. Я никогда не читал его произведений, но ходил с классом на мюзикл «Кошки» в Королевский театр Ньюкасла – кажется, Элиот написал для него стихи.
6. Родители мамы много лет назад переехали в Ирландию, чтобы ухаживать за её бабушкой, и остались там жить. Мы видимся очень редко. Мама звонит им по телефону, и каждый раз они спрашивают, сколько мне теперь лет. Мама навещает их примерно раз в год, а тётушка Элли ездит к ним чаще.
7. Мама не умеет плавать. Представляете, так и не научилась. В детстве родители иногда водили меня в бассейн – папа заходил со мной, а мама сидела у большого окна в кафе, пила кофе и читала (очень быстро). Она говорит, что ей страшно заходить в воду после того случая, когда она чуть не утонула, а папа её спас.