Всего за 189 руб. Купить полную версию
Теперь меня обуревали противоречивые чувства. Чем больше я думал о Миэтте, тем явственнее понимал, что совершено не прочь проводить с ней время. Но это была плохая идея. Салли прожила последние два месяца при королевском дворе и наловчилась имитировать поведение аристократки. Но я-то – нет и постоянно боялся на чём-нибудь проколоться. Лорд Эшкомб уверял, что любые ошибки спишут на разницу между английским и французским этикетом. Но если меня разоблачат, мне не сносить головы. В буквальном смысле.
Вот почему, как бы ни хотелось мне почаще бывать в обществе Миэтты, я оставил это Салли. Сам же я полностью сосредоточился на книгах, как никогда полный решимости предотвратить любой вред, грозящий Миэтте. Я вновь и вновь перечитывал расшифрованное послание, найденное в одежде убийцы, – пока не запомнил его наизусть и задом наперёд. Лорд Эшкомб понял всё, кроме последней строчки. «Пока не придёт срок». Какой срок? Похоже, никто не знал, что это значит.
Чем чаще я её перечитывал, тем сильнее тревожился. Эта фраза походила на какой-то символ, на слова фанатика. Я уже имел дело с фанатиками. Первый оставил шрам у меня на груди и убил моего учителя. Второй покалечил мне руку, ранил Тома и Салли и заодно погубил хорошего человека. Я был бы счастлив, если б мне никогда в жизни больше не пришлось сталкиваться с такими вещами. Но это послание существовало – и словно бы издевалось надо мной.
Пока не придёт срок…
«Придёт срок», – подумал я.
И вздрогнул.
Вторник,
17 ноября 1665 года
Час первый
Глава 13
Мы унюхали город гораздо раньше, чем увидели его. Том сморщил нос. Казалось, кто-то кинул в кастрюлю тухлое яйцо.
– Что это?
– Ваш новый дом. – Сэр Уильям, ехавший верхом рядом с нашей каретой, кивнул. – Добро пожаловать в Париж.
Высунувшись из окна, мы смотрели на приближающиеся городские стены. Они вставали над нами – высотой тридцать футов, толщиной семь. Перед ними виднелся ров, окружающий город. В отличие от Лондона, чьи предместья вылезали далеко за пределы городских укреплений, здесь перед стенами виднелись лишь поля с редкими домиками, разбросанными тут и там.
Бриджит кинулась ко рву, намереваясь сполоснуть пёрышки и раздражая дремлющих уток. Я был удивлён, увидев птиц так поздно осенью, но тут же вспомнил, что оказался на пару сотен миль южнее любого места, где мне доводилось бывать.
Мы въехали через ворота Сен-Дени – одни из двух каменных ворот в северной части города, оставшиеся ещё со времён средневековья. По мере нашего приближения шум становился всё громче, пока, наконец, карета не оказались в городе, въехав в шум и сутолоку городских улиц. Они были забиты народом: телеги, гружённые пшеницей и корзинами с овощами, фермеры, ведущие скот на рынок, мастеровые с подвешенными к поясам инструментами, идущие на работу. Конные солдаты, теснящие недовольных пешеходов. Облачённые в рубища монахи-пилигримы с выбритыми тонзурами… Я мог бы продолжать до бесконечности.
И повозки, повозки – повсюду. Их было, пожалуй, не меньше, чем людей.
– Гляньте туда, – изумлённо сказал Том.
Мужчина стоял на углу улицы, под вывеской какой-то лавки. На ней не было никаких надписей, только рисунок – свинья и окровавленный нож. Мужчина сдвинул шляпу на лоб и поднял край плаща, чтобы прикрыть лицо. Видны были только прищуренные глаза, внимательно изучающие толпу.
– Это какой-то преступник, что ли? – спросил Том.
Сэр Уильям рассмеялся.
– Своего рода. Это дворянин.
– А почему он так выглядит?
– Так одеваются дворяне на улицах. Когда они выходят, простолюдины глазеют на них, поэтому они прячут лица. Мужчины прикрываются плащами, а женщины…
Он пошарил взглядом по толпе и указал на портшез – большое кресло, окутанное занавесками и установленное на горизонтальные шесты. Его несли четверо слуг. Из-за занавесок выглядывала дама. Её лицо было прикрыто довольно бесформенной мягкой маской из чёрного бархата.
– Они уверяют, что это для анонимности, – сказал сэр Уильям, – но обратите внимание, что женщина то и дело высовывается. И все смотрят, стараясь понять, кто она такая.
Всадники в авангарде нашего каравана наконец-то расчистили путь, и мы тронулись с места, но не слишком-то далеко продвинулись. Мы с Томом зажимали носы. Лондон, возможно, и не пах розами, но куда ему до Парижа. Мы практически плавали в вони.
Взглянув на землю, я понял почему. В центре мощёной улицы проходил водосточный жёлоб, по которому текли помои. Маленькие улочки и переулки, не вымощенные камнем, были покрыты густой чёрной грязью, прилипавшей к обуви прохожих. И зловоние только крепло.
Тома едва не вывернуло.
– Как будто здесь кто-то помер, – сказал он.
– Вообще-то, так и есть, – отозвался сэр Уильям.
Он указал на стену справа. Из-за неё поднимались шпили церкви.
– Это Cimetière des Innocents – Кладбище Невинных. Парижан здесь хоронят вот уже пятьсот лет.
Том был потрясён.
– Кто строит город вокруг кладбища?
– Видимо, французы. Они говорят, что это очень посещаемое место.
Мы свернули направо, миновав кладбище. Съехали с улицы Сен-Дени и продолжили путь по Сен-Оноре. Поскольку мы не совсем знали город, лорд Эшкомб дал нам карту Парижа. Теперь я рассматривал её, пытаясь сориентироваться. Сэр Уильям пришёл мне на помощь.
– На юге находится река Сена. А мы едем на запад. Справа Лувр – дворец, где живёт Людовик Четырнадцатый. А сейчас… вы здесь.
Наши экипажи остановились перед огромным дворцом. Главное здание, высотой в два этажа, было обращено к улице Сен-Оноре колоннами, обрамляющими большую арку над входом.
– Пале-Рояль, – произнёс сэр Уильям. – И здесь я вас покину.
Мы знали, что сэр Уильям будет сопровождать нас только до места назначения. И всё же Том огорчился. Хотя его до сих пор покрывали пожелтевшие синяки, он начал получать удовольствие от уроков фехтования – особенно после того, как дело мало-помалу пошло на лад.
– Спасибо, что учили меня, мастер.
– Пожалуйста, Бейли. Но я ещё не закончил. У нас есть время для последнего урока.
Он подъехал поближе к карете и тихо проговорил:
– Ты сильный юноша, и ты старательно трудился. Это помогло тебе начать двигаться по новому пути. Но важное слово, которое надо запомнить: «начать». То, чему я тебя научил, спасёт в крайнем случае, но не обманывай себя. Если ты столкнёшься с опытным фехтовальщиком, он разделает тебя на куски.
Сэр Уильям посмотрел на дворец.
– Маркиз не говорил мне, с чем вы здесь столкнётесь. Я подозреваю, что ни с чем хорошим. Будьте благоразумны. Я видел слишком много мальчишек, которые брали в руки оружие и думали, что теперь они паладины Господни. Если ты продолжишь учиться, однажды, может быть, так и будет. Но этот славный день ещё не пришёл. А потому действуй с умом. Всегда лучше избегать драк, чем искать их.
С этими словами он повернул лошадь – и уехал.
Дворцовые слуги разгрузили наши вещи и отнесли их в отведённые нам комнаты. Мы шли следом, встревоженные предостережением сэра Уильяма. Он напомнил мне, что теперь я отвечаю не только за жизнь Миэтты и королевских родственников, но и за своих друзей. В конце концов, именно я их во всё это втянул.
А где-то там… Или, возможно, где-то здесь, – вздрогнув подумал я, – бродит убийца, ждущий своего часа.
Так или иначе, но приезд в Пале-Рояль стал облегчением. После двухнедельного путешествия очень хотелось отдохнуть и прийти в себя. И дворец – настоящий дворец – по крайней мере временно стал моим домом. Пале-Рояль поражал богатством обстановки, красотой и величием. Стены были покрыты фризами и гобеленами, а между ними висели картины величайших мастеров европейской живописи – ван Эйка, Караваджо и Тициана. Потолки украшали лепнина и яркие красочные росписи. Даже пол потрясал воображение: доски паркета, блестящие от лака, были отделаны медью и оловом.