Всего за 100 руб. Купить полную версию
Заплутавших в пылающем чём-то, взывающих зло и влекуще,
Как же она ослепила, ног двуствольная белоколонна,
Дебри бортничества распахнув, затенённые в стыдезной куще.
Снова сотами плоть завывает, дурникой луна опахнула,
Мёдом звёзды изгваздала
Нет! Ненасытными солнцами брызнь,
И токуй, чтобы кровь, наконец отхотев, отдохнула,
И ликуй кровь не хочет. Без отдыха хочет. Всю жизнь.
***
Я люблю тебя, женщина! Странно, я даже не знаю тебя.
Помоги, помоги мне, любимая, в недра царственные поглубя
Всё моё. Я не знаю, кто ты. Неужели и впрямь это Ты?
Невероятно всё это, до трещинки самой, до потаённой черты,
Помоги мне, пойми,
Мы когда-то здесь были, пойми,
Даже помню, мы были людьми,
Я мужчиной, ты женщиной
Нет!
Ничего здесь приличного нет,
Ничего здесь нет личного. Свет.
Только ночь. Только Ты. Только свет.
Слышно? Нет?
Я ору в твои недра,
И свет
«Ты-ы, ты-ыы, ты-ыыы!..»
Разъяряет утробное «не-еет!..»
***
Серпом по яйцам искры, пересверки!..
Умонепостигаемы манерки
Нежнейшей на поверке, блин, мадам,
Кокетство изуверки по природе
Совсем не злой, совсем не вредной вроде,
Игра на грани брани «дам-не-дам»,
Сейчас не дам, а завтра дам, пожалуй,
Или, пожалуй, нет, с поправкой малой,
Сегодня дам, но позже, завтра нет,
Пойми же, политес, свиданье с мужем,
Не любим, нет, по соглашенью дружим,
Черёд сегодня завтра дать ответ,
Серпом по яйцам? Нет же, не хотела,
Зачем же, ля-ля-ля, родное тело,
Зачем же издеваться, блин, ля-ля,
Уважу, подожди, позжее ляжу,
Сейчас никак, ни-ни
Запарил, мля!
***
Не приближайся. Опасно для жизни. Женщина смерть.
Яма для семени, морок змеиный, могила. Пожалуй,
Стоит себе приказать хоть однажды не сметь
Принимать ближе к сердцу, нежнейшую даже, ужалит,
А дурные круги наркотой растекаться пойдут,
Словно радиоволны так пьяно, так сладко, так больно
Эта мука в тебе разольётся, что как на последний редут,
Грудь на грудь побредёшь на её бастионы невольно.
Победит. Выпьет кровь и убьёт. Затворит в земляное нутро,
Даже память свою о тебе похоронит, как семя
Прободав литосферу, сквозь мантию, магму, вагину, ядро
В космосе, с той стороны, зернозвездием вспыхнешь со всеми
И под серп снова ляжешь, в лугах, где за роспуском розовых жал
Вновь занежит она. И убьёт, выпив кровь. Уж такая повадка.
Знал же, знал же всё это! А вот, снова семя своё не сдержал.
Больно, больно всё это, приблизиться больно уж сладко
МАВКА-ПУСТЫРНИЦА
Милая, милая, кровка твоя зелена ли
На весенней, на так и не ставшей заре,
Что же ты ранишься, рваные рвы заклиная,
И завывая на диком ночном пустыре?
Посмотри, золотая моя, неприкаянная,
Как царапаться трудно кровинкам горят коготки!
Или не видишь, не больно тебе, нарекаемая
Кошкою драной в ночи, побирушкой тоски?
Ржавые краны скрипят из подветренной полости,
«Эй, э-ге-гей, берегись! Не сгори фонарём среди звёзд!..»
Всё простил бы, но только не медленной подлости
Изводить живу-кровь, возводя сухожилия в рост.
Переплавы коррозий, извитья, прожилья чугунные,
Это всё, что осталось от песни, от сказки лесной?
Будьте прокляты, выродки, изверги, тихими гуннами
Эту девью волшбу заточившие в ад заводной!
Только смерти не надо, есть ветки, есть память реликтовая,
Так извейся в огне, снова выплавись, вновь затворя
В жилы кровь, и не бойся, что кровь, перелитая
В мою боль, станет нашею, станет наутро заря.
* * *
Железный взор валютной проститутки
Мне разрывает сердце. Погоди
С насмешками, читатель. Кроме шутки,
Ее простое сердце разгляди.
Росла девчонка, русую головку
Ей гладили, косички теребя,
Читали про сороку про воровку
И загибали пальчики, любя
У «Интуриста» дерзким бюстом к солнцу
Стоит и загибает, шемела,
Пальчонки на руке тому японцу
Дала. Дала гасконцу. И саксонцу
Дала. А вот сызранцу не дала.
Он хлеб не сажал. Он кашку не варил.
Мужичков сажал. Делов наварил.
Таких делов от смеха подыхали,
Когда с трибуны, хныча, говорил.
Ни стати, ни валюты, ни походки,
Колхоз в долгах читатель, друг, постой,
Сама принципиальность патриотки