Всего за 10 руб. Купить полную версию
Следующие три романа из серии о детективе Бенколене также повторяют эту жуткую атмосферу, о которой автор рассказывает, словно удобно усевшись в кресле и попивая свой любимый грог. Романы «Потерянная виселица» (The Lost Gallows3, 1931), «Замок „Мертвая голова“» (Castle Skull, 1931) и «Убийство в музее восковых фигур» (The Corpse in the Waxworks, 1932) богаты также фольклорными и историческими мотивами, а убийства при этом происходят в символических местах, словно усиливая необычность происходящего, но в итоге все колдовство, проклятия, нежить разрушаются под напором логики.
Как мы уже упоминали, честертоновская манера изложения повествования, поведение сыщика и целый ряд других признаков указывает на подражание или очень сильное и заметное влияние на романы Карра со стороны английского писателем Г. К. Честертона. Подобно знаменитому отцу Брауну, сыщик, нарисованный Карром, расследует дело, не собирая улики или опрашивая свидетелей, Бенколен восстанавливает все детали преступления в своем воображении, погружаясь в атмосферу случившегося.
Истории Карра всегда поражают своей зрелостью, но больше всего удивляет его стремление рассказать обо всем сразу, как пишет автор в своем письме к Фредерику Даннэю, одному из братьев писавших под псевдонимом Эллери Куин, от неистового желания новичка втиснуть максимум сюрпризов, насколько это возможно в скромных пределах романа, от чего произведения раннего периода обнажают стыки и авторские уловки.
Ужас и загадка
Какова причина создания жуткой атмосферы в произведениях Джона Диксона Карра? Когда критики задаются этим вопросом, они забывают о первом, и, пожалуй, наиболее правдивом ответе: Карру просто нравилось воспроизводить в своих книгах подобную атмосферу и погружаться в эту ужасную романтику. Это будет понятнее, если мы станем на место молодого человека из Пенсильвании, которого мало привлекали события реального мира, ведь гораздо интереснее участвовать в приключении, когда сердце колотится от адреналина, или если тебя окружают узкоглазые красавицы, тайные общества, а по пути на работу ты сталкиваешься со сверхъестественным уродливым убийством.
Американское общество 30-х годов – благодатная почва для подобных приключений, смешивающих смелость и уродство. Ведь именно в эти годы в комиксах впервые появляются Капитан Марвел и Фантом, выходят романы о капитане из Кастилии и коварном и ужасном докторе Фу Манчу. Великая депрессия и серые, невзрачные будни исторгли из окружающей реальности соблазнительные чудеса «Арабских ночей».
Поиски невозможного преступления можно отнести к этой же серии. Ведь когда женщина лежит на пустом пляже задушенная, а к ее телу ведет только одна цепочка следов, читатель невольно погружается в жуткую атмосферу сверхъестественного и необъяснимого. Или же человек прилюдно ныряет в бассейне и не выныривает, а полиция не может найти даже тела. С литературной точки зрения, подобное развитие сюжета не более чем продолжение традиционного английского преступления, обычно совершаемого на закрытой вилле, это своего рода выход из сюжетного тупика. Многие невероятные преступления включают в себя точное расписание, подробное описание механизмов, до минуты расписанные алиби. Весь этот набор инструментов сравним с инструментами фокусника или мага, но, в отличие от фокусника, который скрывает разгадку фокуса, показывая нам в финале живую ассистентку, конечной точкой романа является логическая и вполне жизнеподобная схема, раскрывающая секрет этой загадки, иначе бы мир сошел с ума. Эти ужасы и таинственность и создают неповторимый стиль детективов Джона Диксона Карра. Мы словно наблюдаем за представлением во время шоу, которое перед нами разыгрывает писатель.
После успешной публикации своего первого романа Джон Диксон Карр переезжает в Нью-Йорк. В конце 20-х годов у него постепенно формируется писательский стиль, который останется с ним на всю жизнь. Он терпеливо и сосредоточенно работает над каждой книгой, просиживая над печатной машинкой до 12 часов в день, иногда несколько недель, а порой и несколько месяцев. После завершения очередной книги он бурно, с друзьями и шумными попойками, празднует окончание работы над нею. Надо сказать, что с женой Карру очень повезло: после нескольких безуспешных попыток изменить его стиль жизни, она отказалась от своего намерения и просто приняла все как есть, обильно курящего и пьющего в моменты между работой над очередным романом.
Карр познакомился с Кларисой Кливз (Clarice Cleaves) в 1930 году во время возвращения в Америку из Лондона. Молодой писатель возвращался из отпуска, а девушка направлялась в США с целью найти там работу. Корабельный роман расцвел, а в 1932 году они поженились, не пригласив на свадьбу ни родных, ни друзей. Вскоре после свадьбы молодые решили съездить ненадолго в Лондон, а после приезда остались там на шестнадцать лет. Это были лучшие годы в творчестве детективного писателя. В одной из своих радиопостановок «Бритва на Флит-стрит» (A Razor in Fleet Street, 1948) автор устами своего персонажа, молодого американца, влюбленного в английскую девушку, говорит: «Лондон является также и моим домом, в некотором смысле. Он околдовал меня еще когда я был мальчишкой. Ведь здесь жили Шерлок Холмс! Фу Манчу! а сквозь туман доносится стук хендомского экипажа…». В отличие от Америки, где основной национальной чертой, по словам Карра, было накопительство, в Англии сохранился дух рыцарства и чести, поскольку традиция здесь была превыше всего.
Уже в следующем году выходит очередной его роман «Логово ведьмы» (Hag’s Nook, 1933), в котором автор представляет на суд читателей нового детектива знаменитого доктора Гидеона Фелла. В целом атмосфера этого романа мало чем отличается от детективов с Бенколеном, сохраняя европейские черты: семейное проклятие, древняя рукопись, разрушенная тюрьма, злая ведьма и, конечно, невероятное преступление. На смену удалому Анри Бенколену приходит детектив, внешне напоминающий Гилберта Кийта Честертона, знаменитого автора рассказов об отце Брауне.
Приложение №1
Фрагмент из романа «Человек-призрак»
Для убийства профессора Гримо, а позже – равно невероятного преступления на Калиостро-стрит, подойдут самые фантастические определения. И для этого есть все основания. Те из друзей доктора Фелла, кто любит загадочные ситуации, не смогут найти в своих записных книжках более жуткой истории. Итак, дано: совершены два убийства, причем таким образом, что убийца должен быть не только невидимкой, но еще и легче воздуха. Согласно показаниям свидетелей, этот убийца расправился со своей первой жертвой и буквально испарился. Затем он совершил второе убийство посреди пустынной улицы, в обоих концах которой находились прохожие, но ни одна живая дуга не видела его, а на снегу не осталось отпечатков его ног.
Естественно, старший полицейский офицер Хедли никогда не верил в колдовство или привидения. И он был прав – не считая тех чудес, которые в нужный момент получали вполне земное объяснение. Но кое-кто уже начинал задумываться: а не является ли таинственная фигура, участвующая в этом деле, призраком, бесплотной оболочкой? Им начинало казаться, если снять с него шляпу, черное пальто и детскую карнавальную маску, то под ними ничего не окажется, как у Человека-невидимки из знаменитого романа Герберта Уэллса.
Выше было использовано выражение «согласно показаниям свидетелей». Нам следует быть очень осторожными в отношении этих показаний, особенно, если они получены не из первых уст. И в этом деле читатель в самом начале должен быть поставлен в известность, на чьи показания он может абсолютно положиться, дабы избежать ненужных заблуждений. Так сказать, должно быть заранее известие, что кто-то говорит правду – иначе не будет настоящей тайны, да и самой повести.